И снова ей пришлось начинать новый круг, и снова были пожелания, но уже в виде советов, потом были рекомендации, потом последовало заключение: «Доклад достоин диссертационной работы». И только когда Верка выступила на расширенном заседании кружка, ей самой стало ясно, как много надо потрудиться, чтобы сделать успешное сообщение среди специалистов.
Ко времени выхода в декретный отпуск Верку перевели в цех по производству крымских вин, а после назначили заместителем главного технолога завода.
Рожала Верка в городском роддоме, куда ее отвез сам Федор Петрович.
– Похоже, Вера Павловна, тебя вчера расстреливали из крупнокалиберного пулемета, но ты осталась живой, и скоро все пройдет! Кстати, во время родов ты смачно ругалась, как будто в прошлом служила в партизанском отряде.
– Это от дикой боли…
Верка попробовала улыбнуться, но улыбка ей стоила острой боли, – она впервые ощущала столь обширную и чувствительную боль, и эта боль была куда мучительней, чем та, которую однажды причинила ей в тюрьме «Волчица», напав на спящую беременную сокамерницу…
Однако Веркина душа торжествовала и ликовала, словно вдруг свершилось самое великое чудо из чудес на этом свете, то, которое человек ждет всю жизнь.
Мальчика они назвали Колей, и теперь жизнь всей семьи закрутилась вокруг ребенка. Купая его, Верка находила в нем много общих черт с ее первенцем.
