Верховная Ведьма

Зато Лён, который до этого еще кое-как умудрялся изображать виноватый и покаянный вид мне на радость, не выдержал:

— Этот подлый тип, между прочим, твой муж, и оберегает тебя как может!

— Ничего подобного, у меня свадьба только через три недели!

— Я помню, — саркастически подтвердил Лён. — У меня тоже! Но что это меняет?

— Это меняет все! Все мои планы, всю мою жизнь! Ты что, после свадьбы так и будешь меня постоянно… «оберегать»?!

— Если понадобится, — не моргнув глазом уточнил вампир.

— Нет уж, спасибо, мне такого счастья даром не надо! — окончательно взбеленилась я.

 — Забирай тогда свое кольцо и ищи для него более покладистую руку, моя — уж извини! — нужна мне для работы, а не для штопки твоих носков!

— Ну и заберу, — неожиданно холодно сказал Лён, протягивая ладонь. — Отдавай. Я, Arr’akk-tur T’or ardWeist Sh’aeonell, разрываю помолвку. Все слышали? Теперь, надеюсь, ты довольна?

У меня внутри что-то екнуло и оборвалось. В глазах потемнело, и я медленно, на ощупь, стащила обдирающее кожу кольцо. С трудом, чудом не сорвавшись на всхлип, выдавила:

И, не отдавая, с размаху вышвырнула печатку в распахнутое окно.

— Прекрасно. — Лён, даже не глянув, куда она полетела, развернулся и вышел из комнаты. Друзья, виновато отводя глаза и бормоча оставшиеся без ответа прощальные слова, поскорее выскочили следом за ним.

Похоже, белорским стрыгам и вурдалакам не удалось отделаться от меня диссертацией на соискание Магистра 3-й степени. Ибо за ней последует защита 2-й и 1-й, а то и научный труд Архимага на сорок свитков, от которых уже ничто не будет меня отвлекать.

Но неделю назад я и подумать не могла, что стану так из-за этого плакать…

Лучше гор могут быть только горы!

Местность становилась все холмистее. Если три дня назад на все четыре стороны расстилалась унылая равнина, мерно колыхавшая пожелтевшим ковылем, то с некоторых пор земля пошла волнами, ощерилась лесками и растрескалась худосочными речушками коню по колено. С каждой верстой «волны» раздавались ввысь и вширь, так что дорога в конце концов устала на них взбираться и предпочла обегать.

Хвойные леса сменились лиственными, из неизвестных Орсане деревьев, разлапистых, с огромными, в ладонь, листьями. Вал обозвал их «вагурцными жбыррами», Ролар смягчил приговор до «волчьих орехов», неядовитых, но малосъедобных. Местами стволы полностью скрывались под плющами, усеянными гроздьями мелких цветов. С наступлением темноты они начинали источать нектар и приторный аромат, от которого ломило в висках.