Верховная Ведьма

Не слишком испуганно, но давая понять: пусть хозяйка сначала разведает обстановку, а верная кобыла в случае чего отнесет скорбную весть друзьям и близким.

Поняв намек, я спешилась, шагнула вперед… и точно так же шарахнулась от неожиданности.

Это было не озеро, а… туман. Белый и плотный, словно молоко, он плескался вровень с краями лощины, изредка ощупывая их короткими язычками волн. Над ним, как и над водой, клубилась легкая дымка, веяло теплом. И магией. Той же самой, что и в замке, у фендюлинской гробницы.

Только здесь ее было много — так много, что у меня заныло под ложечкой от сконцентрированной в лощине мощи.

Я попыталась зачерпнуть ее и впитать, однако туман неожиданно сгустился еще больше, став почти осязаемым, и вежливо, но непреклонно увильнул от моей руки. Не для тебя. Извини.

А для кого? Умертвия? Нет, эта магия не имела ничего общего с некромантией. На природный источник тоже не похоже. Она существовала словно сама по себе, как живое существо, снисходительно поглядывая на озадаченную ведьму.

Похоже, умертвие в нем попросту спряталось, как в обычном тумане. Заехало поглубже и остановилось, ехидно хихикая себе под нос или что там у него осталось.

Намотав на запястье шнурок амулета, я решительно шагнула в туман. Но, когда он заклубился вровень с моей макушкой, поняла, какое это гиблое дело. В нем не то что умертвие — собственных коленей нельзя было разглядеть.

«Ладно, голубчик, — мрачно подумала я, давая задний ход. — Ложбина небольшая, все края просматриваются.

Посмотрим, сколько ты там высидишь. Лично я никуда не тороплюсь, а вот у тебя с рассветом будут ба-а-альшие проблемы!»

Утро выдалось ясное и безветренное. После ночного заморозка, добросовестно выбелившего траву, прорезавшееся на горизонте солнышко выглядело откровенной насмешкой над окоченевшей в зюзю ведьмой.

Стоит ли добавлять, что умертвие и не подумало явиться пред мои светлые очи?!

Дальше торчать у озера не было смысла. Если умертвие не вылезло из него ночью, то днем тем более не посмеет.

Прямых солнечных лучей ни живые мертвецы, ни призраки не любят, а тенька, которым оно могло бы пробраться к замку, рядом не было. Скоро в Вороньих Когтях протрубят побудку, нас хватятся и вряд ли погладят по головке за самовольный прокат фендюлинских доспехов.

Спохватившись, я стащила с головы шлем и сунула его под мышку. На одном из крылышек висел пожеванный веночек — видимо, он-то и свалился на меня в момент появления нежити.