Верховная Ведьма

На профессионала, правда, не тянет, один на один я бы с ним живо расправилась, но вряд ли эти хмурые ребята станут философски наблюдать за нашим поединком. А магистр вообще успел подобраться на длину меча…

Я еще раз посмотрела за бортик. Ниже не стало.

— Магистр, неужели вы приволокли меня в этот замок, только чтобы посмотреть, как я летаю?

— Я выполнял приказ главы ордена. — Рыцарь скривился, но тут же снова просветлел лицом: — Зато это — моя личная инициатива!

— Ну ладно, я вам не нравлюсь, а остальных-то за что?

— А за то же самое.

— А вам, как я погляжу, нравится давать советы? И куда приятнее делать это в белой рясе с золотым вороном, заблаговременно позаботившись об устранении других желающих ее примерить?

— Видишь ли, ведьма… — Магистр неторопливо, со вкусом вытащил из-за спины свой двуручник. Пошире расставил ноги, поудобнее перехватил рукоять. — Ты не только слишком назойливая, но и слишком догадливая.

— Полагаю, мы и впрямь увидели уже достаточно. — Спокойный, мягкий голос прозвучал не хуже удара грома. — Слезай с подоконника, ведьмочка, простудишься!

Заговорщики торопливо оглянулись, пятясь и расступаясь перед густым частоколом ощеренных мечей. Я поскорее воспользовалась любезным предложением Верховного магистра и, спрыгнув на пол, прислонилась к колонне, переводя дух. Тивалий, бесцеремонно растолкав заполонивших площадку рыцарей, бросился ко мне.

— Госпожа ведьма, вы в порядке? Мой Василек не угнался за вашей кобылой, я потерял вас из виду и побежал прямиком к Верховному магистру!

— Мальчик сообщил, что вы выследили логово умертвия, — подтвердил тот, поворачиваясь ко мне и так добродушно улыбаясь, словно мы по-прежнему разговаривали в его благоустроенной келье, а не в продуваемой ветром и все обильнее заливаемой дождем башне. — И я подумал, что небольшая помощь вам не повредит.

Один из рыцарей опустил глаза, а затем и меч.

— А ты, Торак? Неужели годовая отсрочка посвящения в рыцари стоила… этого?

Клетчатый платок снова подвергся нещадной эксплуатации. Верховный магистр молча переводил взгляд с одного лица на другое — испуганное, растерянное, ненавидящее… бесстрастное, как у колдуна.