Горозия, что уже привстал, чтобы выйти из-за стола, застывает, придерживаясь рукой за спинку кресла. Большой опыт актёрской игры позволяет мне сделать вид, будто меня в его внимании абсолютно ничего не стесняет. Смотрю на него, не мигая. Сергей Зурабович морщит нос.
– Неплохо. Хотя мы уже имеем возможность наблюдать, что оценка некоторых рисков была ошибочной.
Я подхватываюсь:
– Только потому, что никто не мог предугадать, что изменения в экономике будут настолько глобальными! История не знала подобных рыночных тенденций.
Я не могла вычислить те факторы неопределённости, которых раньше не существовало. Да и никто бы не смог. Также не было никаких поводов думать, что инфляция достигнет настолько диких масштабов. Мы даже сейчас доподлинно не понимаем, где её дно. – Мне обидно почти до слёз, но мой голос звучит на удивление ровно, где-то даже скучно и монотонно, будто меня ужасно достало разжёвывать настолько очевидные истины.
– Воу, Евгения Александровна… Я ни в коем случае не пытаюсь принизить результаты вашего труда.
Я только говорю, что в нынешней ситуации придётся делать поправку на некоторые моменты, – поясняет Горозия. Обводит глазами зал и отпускает собравшихся незатейливым: – Можете быть свободны.
Я принимаюсь сгребать в папку разложенные на столе бумажки. Впопыхах роняю ручку, наклоняюсь, чтобы её поднять. Пока вожусь, переговорная пустеет. В ней остаёмся я и Горозия.
– Признаться, я удивлен. Сколько у вас было времени, чтобы сделать этот анализ?
– По три месяца на каждый банк.
Первый занимался ЦБ, к его отчётности я не имею отношения.
– Это я понял. По почерку.
– Ясно. – Хватаю злосчастные бумаги, встаю. Задерживаться здесь и дальше нет никаких причин. – Видно, не зря мы пахали целыми днями без выходных. Ко мне ещё есть вопросы?
– Угу… Что заставляет молодую женщину корпеть над всякими глупыми бумажками вместо того, чтобы заниматься более подходящими ей по возрасту и статусу делами?
– Что в вашем понимании – подходящие дела?
– Ну не знаю даже.
Например, ты могла бы заняться личной жизнью. Выйти замуж, родить ребёнка…
Да неужели? Я закусываю изнутри щёку. И изображая искреннее недоумение приподнимаю брови.
– А у меня с этим всё нормально, Сергей Зурабович.
– Вот как? Значит, ты замужем?
Ну, допустим, я разведена. А что тебя так удивляет, Серго? Думаешь, я для этого не вышла рожей?
– Нет. Сейчас я в разводе.
– Что, и ребёнок есть?
– Угу. У меня дочь. Хорошая девочка, души в ней не чаю.
