На ней сегодня платье красивого насыщенного оттенка морской волны. И кончики ресниц подкрашены зелёным. Это придаёт ещё большей глубины её взгляду. Хотя, кажется, это невозможно.
Пытаюсь работать. Мне дали несколько дней на раскачку, но теперь график под завязку забит встречами. И каждая требует определённого уровня подготовки. Никто не должен усомниться, что я занимаю своё место по праву. Проходит еще какое-то время, когда моё внимание привлекает стук в дверь.
– Сергей Зурабович, пройдите срочно в конференцзал.
Странно, что меня приглашает туда Воскресенская. Иду за ней.
– Еще один сюрприз? – бросаю в узкую Женькину спину.
– Вроде того, да.
На удивление в зале пусто.
– Присаживайтесь, – машет рукой Евгения Александровна, а сама склоняется над своим стоящим на столе ноутом, что-то там делает, после чего включается огромный монитор – тот самый, благодаря которому мы принимали участие в последнем совещании, и на экране появляется… моя мама.
Глава 11
Серго
А я её шесть лет не видел…
– Мама.
– Серго.
Сразу переходим на грузинский, кто захочет – пусть переводит. Я ни о чём таком не планирую говорить. В этом смысле наш с матерью разговор опасен лишь тем, что он состоялся в принципе. Слишком большой вовлечённостью от него веет. Вовлечённостью той, кто этому самому разговору способствовал. Впрочем, я до того рад, что и на это пока плевать. Как-то потом разрулим.
Мама плачет. Вытирает морщинистые щёки платком.
Даже это у неё выходит аристократично. У меня тоже нездорово щиплет в носу.
– Ну, всё, всё, мам… Не надо. Всё хорошо.
– Ох, хорошо ли, Серго? Я не знаю…
– Нормально. Новая жизнь.
– В старых обстоятельствах? – мама чуть приподнимает бровь. Ведёт распухшими в суставах пальцами по броши, украшающей воротничок на блузе. Я никогда её не видел неприбранной. Только так – одетой, будто на приём к королеве Англии, с причёской и в кольцах.
– Ничего, мам, обстоятельства меняются.
Я с Нико говорил. Он тебе привет передавал.
Несколько минут мать расспрашивает меня о сыне.
– А с Викторией? С ней ты разговаривал?
– Пришлось.
– Ты как будто не рад. А я всё, глупая, не теряю надежды, что вы помиритесь.
– Что ты, мам? Она уже давно замужем.
– За твоим приятелем, да?"
"– Ну, не такой уж он приятель, как оказалось, – усмехаюсь без всякого сожаления. Я всегда знал, что Галямов неровно дышит к моей жене.
