К счастью, один столик всё же освобождается к тому моменту, как Сергей Зурабович забирает поднос. Мы с ним белые вороны здесь. Особенно Горозия в своём шикарном костюме с семисотдолларовым галстуком. Я задаюсь вопросом: выглядит ли он для них таким красивым, как для меня? Скорее всего, да. Сергей Зурабович действительно очень привлекательный, хоть картину с него пиши. Даже то, что мне при нашей встрече за воротами зоны показалось лишним весом, вовсе не лишнее… В безразмерном дешёвом свитере он казался обрюзгшим. В костюме же – просто большим.
В голливудских фильмах бытует стереотип, что некоторые зеки убивают время, качаясь. Может, Серго тоже занялся спортом?
Мышцы внизу живота предательски сжимаются. Я хочу расстегнуть его рубашку и, наконец, коснуться голой кожи. Очертить мышцы, лизнуть…
Развеивая охвативший меня чувственный туман, на стол передо мной бахается поднос. В молчании разбираемся со снедью. Коробочки одинаковые – на первый взгляд не понятно, где моя, а где его. Напряжение усиливается с каждой секундой.
– Я хотел тебя поблагодарить за встречу с мамой. Ты не представляешь, как для меня это важно.
– Почему не представляю? Очень даже. Собственно, поэтому она и произошла.
– Хотела мне угодить?
Пальцы замирают на булке. Кажется, кто-то решил взять быка за рога. И хотя я думала, что к этому готова, по всему выходит, что ни черта. Внутри зарождается дребезжащее навязчивое чувство сомнения. А что, если я вскрою карты, а он сольётся? У меня нет никаких козырей в рукаве. Ни единого.
– Скорее задобрить. Довольный начальник – залог моих крепких нервов, – пытаюсь отшутиться, и может быть, это даже не выглядит жалко.
Горозия кивает. Впивается зубами в бургер и откусывает огромный кусок. От энергичных жевательных движений кадык на его горле ходит туда-сюда, завораживая меня совершенно.
– За это ж я тоже должен сказать спасибо тебе?
– За что? – уточняю, макая картошку в соус.
– За моё освобождение. Это ты отцу подкинула идею?
– Отчиму. – Не знаю, для чего так старательно отделяю себя от Воскресенского, но ловлю себя на этом давно.
Я ловлю. А он бесится…
– Важен сам факт, – Горозия сощуривается.
– Нам сейчас нужны профессионалы. Ты – один из лучших в своём деле. Это было не трудно.
– Значит, ты…
Замолкаем. И только сердце в ушах колотится. Горозия подносит трубочку к губам, а сам не сводит с меня чайных глаз, которые сейчас светлее обычного. Есть у них удивительная особенность – менять свой цвет в зависимости от настроения.
