– Только ты пойми на берегу, что лезть в это себе дороже.
– Я это понимаю, – растираю пальцами лоб, где сконцентрировалась противная ноющая боль. – Успехи Макса, о которых все трубили в те годы, объяснялись банальной махинацией, так? Это ж он продал кредитный портфель санированного СММ-банка? И как я понимаю, продал по номинальной стоимости вместо реальной рыночной, как это принято при работе с проблемными активами? – В ответ на мою речь Сванидзе только лишь пожимает плечами, не подтверждая правдивости моих слов, но и не опровергая их.
А мне, собственно, большего и не надо, поэтому я, торопливо прикинув цифры в уме, продолжаю: – Это на сколько? Примерно на триллион дороже реальной стоимости активов?
– Без понятия. Я слился к тому моменту. Дело очень плохо пахло.
– Ну да. Ещё бы… Эта схема позволила Максу высвободить резервы и получить наличные от ЦБ, а Трасту – льготные депозиты в размере ста процентов от номинальной стоимости? Неплохо… – присвистываю.
– Не лезь в это дело, Жень. Ты ж понимаешь. Тут серьёзные люди задействованы.
– Мой отчим? Ну, да… Я всё не могла понять, зачем им Траст превращать в ПИФ, а оказывается, они просто хотят в этой структурной неразберихе похоронить сомнительные операции Макса."
"Осталось разобраться, как им мешал Горозия… Может, они боялись, что он, обнаружив эту схему, выдаст их с потрохами? Я судорожно пытаюсь вспомнить, имел ли он какое-то отношение к банку Макса, но ничего, что могло бы подтвердить эту мысль, на ум не приходит. Может, эти два кейса вообще никак не связаны, и я просто что-то себе придумала?
– Да чёрт с ним, ничего уже не вернуть.
Я киваю, хотя совершенно в том не уверена. Мне трудно представить, что Серго не пытался выяснять, кому же он перешёл дорогу. И если Макс с отцом виноваты, не сложно догадаться, что Серго захочется отомстить. Что я буду делать, если в его мести мне отведена не последняя роль? Вдруг он со мной только поэтому? Смогу ли я его винить, если окажется, что он мной в очередной раз воспользовался? Нет… Горозия – гордый мужик.
Честь и репутация для него не пустой звук. Ему важно вернуть своё доброе имя. Кажется, ещё немного – и у меня взорвется голова. Я должна ему рассказать обо всём, что мне стало известно за последние пару дней, а там будь что будет.
Но как же сложно, а? Сложно даже представить…
– Знаешь, я, наверное, пойду. Устала что-то, перелёт, переговоры…
– Понимаю.
– Спасибо за всё. Для меня было важно услышать всё, что ты сказал, и о чём промолчал – тоже.
