Верни меня к жизни, волк

— Ты стал таким тираном! — обиженно надулась я, скрещивая руки на груди и прикидывая, как отомстить за пережитое насилие над свободой воли.

— Он уже ушел, все! — Халле развернул меня к проходу, давая удостовериться, что там никого нет. После чего снова покатил меня и наши покупки к кассе.

— Жаль, что так вышло, — кисло отозвалась я, ощущая невесть откуда навалившуюся апатию, очерняющую мысли. — Он сделал доброе дело, и ты на него совершенно несправедливо наехал. Ревность затмила тебе глаза.

Я ворчала, а внутри сотрясалась от напряжения, умоляя пустые ячейки памяти подбросить хоть какую-то зацепку, маленький эпизод, расплывчатый образ прошлого.

Чем сильнее я мучила извилины, тем меньше понимала, добившись лишь того, что разболелась голова.

Глава 17. Почему мне нельзя с ним поговорить?

Мы вышли на парковку, и я, как обычно, окинула взглядом автомобили, фиксируя внимание на красных цветах.

Онстоял именно там, где я и думала — рядом с «камаро», и мое сердце споткнулось, когда все предыдущие события сошлись, будто паззлы головоломки.

Необщительный и таинственный спаситель на безлюдной трассе, ревность Халле и его нежелание отвечать на расспросы, странное поведение официантки в кафе Куоби и даже сходство цвета глаз красавчика и Линет…

Может авария и повредила мою память, но не сделала меня дурой. Цепочка связей, выстроенная с помощью логики, была делом времени и элементарной внимательности.

Я чуть не свернула шею, разглядывая незнакомца издалека: высокий рост и стройное телосложение, благородные и приятные черты лица, волевые скулы и развевающиеся на ветру светлые волосы. И цепкий, неотрывный ответный взгляд.

Казалось, он ждет только знака, чтобы кинуться в мою сторону. Небрежная поза — руки в карманах, плечи слегка опущены — не обманула меня, я видела напряжение, пронизывающее все его тело, словно он с огромным трудом оставался на месте, подавляя истинное желание.

Так легко было поверить, что он тоже хочет со мной заговорить!.. Легко, но слишком опасно и до жути пугающе, а теперь еще и невозможно из-за моего положения.

Это лишь иллюзия в моем сознании, будто в пристальном внимании угрюмого спасителя сквозит нечто большее, чем вежливое беспокойство, как о любом другом калеке…"

"— Ну, хватит пялиться! — возмутился Халле, и его грубая интонация заставила меня смутиться.