Верни мне сына

Спустя пару секунд из ее рта вырывается злобный смешок, я замечаю, как ее ногти впиваются в ладони.

— Жанна... — качает головой Эля, и сквозь зубы что-то говорит на итальянском.

Судя по интонации и ее взбешенному взгляду — это однозначно проклятья в адрес подруги.

Она замолкает, медленно втягивает носом воздух и устремляет мокрый взгляд в потолок.

— Я все это сделала только ради того, чтобы быть с тобой, — горько усмехается она.

— Знаю, — холодно отвечаю я. — Ты все хорошо продумала, но не учла главного: Я.

Я поправляю пиджак, расправляю плечи и протягиваю ей руку.

— Концерт окончен, Эля. Нам пора выйти к гостям.

* * *Через пятнадцать минут я сажусь в машину и велю Роману ехать в зал.

Пытаюсь остыть и привести себя в чувство, но мой упрямый мозг снова и снова воскрешает в памяти разговор с Жанной.

Я вспоминаю, как однажды увидел в вагоне метро красивую блондинку с книгой автора, чье имя не могло ускользнуть от моего внимания.

— Если еще не читали «Люди, которые играю в игры», то очень советую, — сказал тогда я, после чего и завязалось наше общение.

Вспоминаю, как Жанна каждое утро приносила мне чай с корицей, и как Эля заказала такой же на нашем первом свидании. Как удивлялся, насколько схожи наши с ней интересы и вкусы в еде, и ни одной извилиной мозга не мог подумать, что Эля знала обо мне абсолютно все.

— Сука! — злобно выкрикиваю я, отчего Роман вздрагивает. — Каким я был слепым идиотом! — ударяю кулаком по подлокотнику и сжимаю губы.

— Денис Алексеевич, может, виски? — спустя паузу, предлагает Роман. — Там есть бутылка на заднем сиденье. Это вам поможет снять напряжение.

— Мне поможет только машина времени, — на выдохе отвечаю я, и, откинувшись на спинку сиденья, снова погружаюсь в разговор с Жанной.

После того, как я узнал, что они с Элей давно знакомы, Жанна поставила мне условие: она рассказывает мне еще один очень важный момент, а я обещаю оставить ее работать в своем отеле.

Вспоминаю, как в тот день, когда она сообщила о беременности, мы сидели с ней в спальне и разговаривали на эту тему.

— Сама не знаю, как так вышло, — расплакалась она. — Ты же знаешь, как я боюсь заводить детей, как боюсь стать для них самой ужасной матерью на свете.

— Эль, — утешал я ее, прижимая к себе.