Вернуть Боярство 23

По гладкой, как зеркало, поверхности пошла рябь, и я ощутил, как нечто древнее, древнее многих звезд и миров, пробуждается, стремительно сбрасывая с себя оковы оцепенения и дремы. Странной, невиданной сущности, рядом с которой даже Логус казался молодым юношей, потребовалось всего несколько секунд, чтобы…

— Сравнивать меня с каким-то там Погонщиком Духов попросту оскорбительно, даже если речь идет всего-навсего о возрасте, — раздался низкий, чуть хрипловатый мужской бас.

— Ты бы ещё наши силы попробовал сопоставить. О Творец-Всесоздатель, ну что за невежественность!

— Прошу прощения, — растерянно ответил я первое, что пришло на ум. — Просто он самое старшее по возрасту существо, с которым я знаком лично…

— Этот Погонщик Духов отнюдь не самый старший из тех, с кем ты знаком лично, — пояснил голос. — Ты знаешь тысячи тех, кто намного старше, просто не помнишь почти никого. Но даже так, есть один такой, что старше него и притом не забыт тобой.

Тот, кого ты зовешь Темной Звездой, Этель Нурингом — рядом с ним этот Погонщик несмышленое дитя.

Я потрясенно молчал. Нет, не из-за того, что Темная Звезда, по словам моего собеседника, старше Логуса, хотя это тоже вызывало вопросы.

И не из-за того, что существо из Стены явно имело доступ к моей собственной памяти. Это-то как раз неудивительно — Черная Стена ограждает тот самый Туман, что является моей концентрированной памятью.

Памятью, включающую в себя явно не только мою жизнь как Пепла, но и много большее — либо чьи-то чужие воспоминания, либо, что казалось мне более вероятным, память о моих более ранних жизнях, ещё до того, как я родился и прожил предыдущую жизнь.

Чему тут удивляться? Ведь говоривший со мной явно был напрямую связан со Стеной, а та как раз таки напрямую взаимодействует с Туманом. Иначе ни о каком его сдерживании речи бы не шло.

Нет, поражен я был самим фактом наличия здесь кого-то, помимо меня самого. А ещё силой незнакомца — тот явно прикладывал значительные усилия, чтобы казаться мне простым и понятным, скрывал свою силу и общался со мной, будто мы давние знакомцы… Но при этом я самым краешком всё же чувствовал, с чем я имею дело. И даже того мизера, что он оказался бессилен сокрыть, было достаточно, чтобы заставить меня трепетать.