— А вы с мамой? — сглотнув вмиг пересохшим горлом, выдавливаю еле слышно.
— Мы с Мауки опоздали к началу торжества. Плановый осмотр у врача немного затянулся, плюс отец скинул сообщение, чтобы я забрал из дома подарок Салине, который он забыл захватить с собой.
В итоге мы с твоей мамой разделились. Я рванул назад в родовое имение, а Мауки поехала на праздник сразу из клиники. Но не доехала. Попала в автокатастрофу, которую, как я узнал совсем недавно, тоже подстроили.
Я же успел войти в дом и добраться до сейфа, как произошел взрыв.
Двухэтажный особняк разлетелся в щепки за пару мгновений. Меня спасло лишь то, что отец по настоянию друга когда-то укрепил стены своего кабинета бронированными панелями, и то, что сила и регенерация контролера от погибшего отца рванули ко мне.
— Что было после?
— Туман и безвременье. Процесс восстановления и принятия новой сущности оказался длительным и очень болезненным, тем более я всячески сопротивлялся. Почувствовав потерю истинной, я не хотел жить.
Зачем? Ради кого? Я не видел смысла, не видел цели, не имел желания. Лишь агония одиночества и пустота. Мрак, в котором топил себя больше года.
Отец описывает все ужасы, что уничтожили нашу с ним семью, почти монотонно, без экспрессии и надрыва.
И мне очень хочется верить, что он переболел, перешагнул и смирился с утратой, насколько это возможно. Но не получается. Ведь даже меня, ту, которая появилась на свет именно в тот кошмарный день, пробирает до костей от бесчеловечности поступков каких-то мразей.
Знаю, что я уже большая девочка, но это меня не останавливает. Спрыгиваю с дивана и без раздумий забираюсь на колени к отцу, обнимая его за шею. Хоть так мне хочется разделить с ним тот, кошмар, что ему пришлось переживать в одиночку.
— Как ты справился, папа? — сиплю куда-то в область шеи, стараясь незаметно промокнуть навернувшиеся на глаза слезы.
— Сам не понимаю, Ани.
Джейкоб прижимает меня к себе и успокаивающе поглаживает по спине.
Кто кого утешает — становится совершенно вторичным. Главное, мы вместе, мы нуждаемся друг в друге и получаем это. Делим боль на двоих, уменьшая ее.
— В один день мозг вдруг будто переключился, и я понял, что хочу знать всё. Абсолютно все и обо всем, что связано с покушениями, — продолжает отец повествование, когда я успокаиваюсь и прошу его рассказывать дальше. — Я начал собственное расследование. Тихо, без шума, единолично.
