И это когда Фуров тут, совсем рядом?
Стараюсь заглянуть в себя поглубже, увидеть свою красавицу-вреднючку, которая ни разу не пропустила появления истинного, а тут затихарилась и не издает ни звука.
Золя? Золотиночка моя хорошая? Эй! Спишь что ли? Золя? Не молчи же. Не пугай меня, хулиганка! Ну, Золь, ну, пожалуйста! — пытаюсь дозваться вторую сущность, но натыкаюсь на глухую тишину.
Зажмуриваюсь и стараюсь еще и еще раз призвать проказницу к ответу. Бесполезно, а в душе зреет понимание, что что-то случилось. Что-то не так.
— Тише-тише, Ани, родная, ты чего так разволновалась? — Лин подсаживается на край постели, одной рукой обхватывает мою ладонь, сжимающую ткать пододеяльника до треска, а другой касается щеки, заставляя раскрыть глаза. — Что случилось? Чего испугалась?
Несколько мгновений вглядываюсь в его взволнованные синие озера и шепчу:
— Я не чувствую, я не чувствую.
Сначала выходит тихий шепот, но по мере нарастания истерики, голос усиливается. И я, как заводная, твержу и твержу самое главное.
— Я не чувствую! Матушка-Луна, я ее не чувствую.
Паника наваливается удушливым покрывалом, не позволяя вздохнуть как следует. Тело мгновенно покрывается липким холодным потом и сотрясается сильной дрожью.
— Не чувствую, — всхлипываю, качая головой.
— Так! Ани, посмотри на меня! — командует истинный, явно «врубая» на полную катушку альфу, потому что ослушаться не выходит. И я, дыша, как паровоз, вскидываю подбородок. — Ты Золотинку потеряла? Поэтому запаниковала?
Сквозь застилающие глаза слезы смотрю в самые синие глаза на свете.
Самые чистые, самые понимающие, заглядывающие прямо в душу и обещающие помочь.
И совсем теряюсь.
Фуров ничего не знает о моей второй сущности. Мы же с ним так и не поговорили. Или знает? Он сказал про мою Золю так, будто в курсе ее существования.
— Да, — медленно на выдохе киваю. Будь, что будет. — Я ее не чувствую, Лин…
Шепчу одними губами, боясь озвучить в слух самый жуткий кошмар — остаться одной без своей второй половинки, без части самой себя.
Потому что кажется, если скажу в голос, то это врубит реальность на полную катушку и превратить мои панические мысли в действительность.
А я не хочу!
Я боюсь!"
"Матушка-Луна, как же я боюсь.
— Так! — произносит Фуров властно.
В этот момент его голос насыщается такой сверхсилой, что помимо воли замираю. Боясь пошевелиться, лишь моргаю, стремясь прояснить взгляд, и внимаю каждому слову.
— Говорю факты, Ани. Ты слушаешь и успокаиваешься. Потом умываешься.
