И как великая удача и помощь от Луноликой, откуда-то сверху раздается громогласный вопль уже знакомого мне жуткого оборотня:
— Нар, Ленар, собаки шелудивые, где вас обоих носит? А-ну, бегом сюда.
От крика Рафа веет такой силой, что оба моих провожатых теряют свои ухмылки, а Золотинка вновь ощетинивается, напоминая, что жутко невзлюбила спасенного нами мужчину.
Это он принес сюда омежек. На девочках чувствуется его запах.
Рыкает моя красавица, объясняя свою ненависть.
Он похититель детишек. Мерзавец! Ррразорву!!!
*****
Двуликие, больше не язвя и похабно не подначивая, запирают меня в клетке и быстро покидают подвал, спеша на зов грозного начальства.
Я же подхожу к такому же, как в камере у девчушек, матрасу, кинутому на бетонный пол, сажусь на него, поджав ноги, и занимаю выжидательную позицию.
Молчу. Позволяю оборотницам себя обнюхать, изучить визуально и интуитивно, почувствовать, что не несу им угрозы… но девочки не торопятся идти на сближение и начинать разговор первыми.
Все так же странно косятся и продолжают жаться друг к другу.
Маленькие. Как же эти ироды их запугали, что вместо озорного блеска в детских глазах мелькают лишь недоверие и сомнения.
— Я — Анила, медсестра из Шушки, — решаю подать голос первой. — В школе работаю.
— У нас нет такого города, — спустя не меньше минуты тихонько произносит одна из пленниц.
Она подозрительно меня осматривает и хмурит брови, будто чего-то не понимает.
Уверена, будь оборотница постарше, быстро разобралась бы в нашей странной связи, а тут ей явно не хватает знаний.
Хотя, если говорить честно, я и сама не до конца понимаю происходящего.
— Это деревня между Суримом и Краевом. Земли людей на юго-западе, — продолжаю разговор. — А вы разве не отсюда?
— Нет. Я из западного предела, — хрипло произносит другая малышка и делает глотательное движение, словно старается смочить горло.
Вот же я балда!
Мысленно бью себя по лбу и тут же скидываю рюкзак, развязывая на нем шелковые тесемки.
— У меня есть вода, — торопливо достаю бутыль и протягиваю оборотницам.
— Вот.
Однако те не горят желанием придвигаться ко мне ближе, опасаются. Вплотную подползаю к решетке, разделяющей наши камеры, и просовываю через крупную ячейку пластиковую тару как можно дальше.
— Берите, она вкусная, колодезная, — предлагаю еще раз. — Только вчера утром ее набирала.
Вновь возвращаюсь к рюкзаку и достаю остальную провизию.
— А еще у меня сырные крекеры есть и хлеб, — показываю девочкам.
Те смотрят внимательно.
