Он подходит к дальнему стеллажу и отодвигает стеклянную панель, за которой виднеется вмонтированный в стену сейф. Хм, вот как даже. Интересно. — Анила, все дети рождаются в клиниках. Ну, скажем так, за редким исключением. Согласны?
— Конечно.
— В роддоме детей осматривают врачи и медперсонал и берут анализы, чтобы удостовериться, что ребенок здоров. Так?
— Так.
— Дальше — элементарно. У омег немного другой состав крови. Отличия минимальны, но, зная, что нужно искать и какой несложный тест провести, выявить особенных девочек становится в разы легче.
— А об этом несложном тесте, конечно же, знают очень немногие, — продолжаю уже сама, наблюдая, как из открытого сейфа появляется небольшой серебристый контейнер. — Не сомневаюсь, это Вы придумали уникальный метод вычленения из общей массы двуликих особенных омег.
— Совершенно верно, дорогая. Я долго бился с этой дилеммой и, наконец-то, ее разрешил.
Отвернувшись от меня, Куфин распаковывает одноразовые шприцы и наполняет их каким-то непонятным составом, извлеченным из контейнера.
Мутновато-розовая жидкость не внушает доверия. А три шприца ложатся на маленький поднос рядом со спиртовым раствором и ватными тампонами.
Три, матушка-Луна.
Для кого предназначаются инъекции догадаться несложно.
Загрррызу.
Рычит Золотинка.
Не знаю, что предприму, но не дам обижать омежек.
Вторю ей.
— Вы — гений, — заставляю себя продолжить разговор и растягиваю губы в неестественно широкой улыбке.
— Благодарю, — не подозревающий о моих мыслях профессор оборачивается и слегка кивает.
— Пойдемте, Анила, поможете мне. Нашим гостьям пора делать повторные инъекции.
Куфин отодвигает легкую ширму на колесиках и открывает до сей минуты невидимую дверь в соседнее помещение.
— Конечно.
Опускаю руку в карман и до боли в суставах сжимаю скальпель, приближаясь к врачу. Первый шаг дается с трудом, второй чуть легче.
Матушка-Луна, неужели я стану убийцей?
Ужасаюсь собственной судьбе. Но и отступать, позволяя издеваться над беззащитными детьми, не собираюсь.
— О, как я вовремя! — веселый, звенящий колокольчиком голосок Узаны из-за спины заставляет вздрогнуть. Чудом не режу пальцы, сжимающие нож, который прячу в кулаке. — Никос, дорогой, я освободилась и безумно хочу Вам ассистировать. А эту, — оборотница подходит ко мне вплотную, тщательно осматривая и жадно втягивая воздух рядом с виском, — вкусную девочку пока отпустим наверх. Ваша самая мелкая пациентка никак без нее не успокаивается.
