Личико от плача раскраснелось, губки скривились, бровки преломились, кулачки сжались и слезы… крупные, прозрачные по щекам катятся.
— Ну всё-всё, моя хорошая, я тут, вернулась, открывай глазки, — осматриваю комнату, замечая полупустую бутылочку с водой, — давай попьем и успокоимся. Ты больше не одна. Не надо плакать.
Омежка прислушивается к голосу и, с икотой всхлипывая, потихоньку расслабляется и берет соску. Я же мысленно проклинаю Ленара, оставившего по какой-то причине крошку совершенно одну.
Совести и сердца у этих бандитов нет.
— Умничка, — поглаживаю ребенка по голове, в то время как маленькая ручонка находит мою косу и крепко ухватывает ее в захвате.
Уже привычный жест, который одну из нас успокаивает, а другую умиляет до глубины души.
— Не отпустишь теперь, да? — улыбаюсь, заметив, что небесно-голубые озера с желтыми искорками внимательно меня рассматривают. — Вот и правильно. Нам с тобой вместе хорошо, а не по отдельности.
Укачиваю кроху и, только убедившись, что она расслабилась и задремала, аккуратно пристраиваю на кровати.
Присаживаюсь рядом и, не разрывая тактильного контакта, осматриваю комнату.
Рюкзак отыскиваю под стулом. Запихнула его еще вчера подальше, чтобы бандиты не заметили, в итоге и сама на время забыла.
В голове не замолкает навязчивая идея, что каким-нибудь чудом сотовый может быть еще жив и работать. Значит, можно попытаться набрать Эльке и попросить ее отца как-то помочь. Уверена, они не откажут. Тем более меня явно все уже потеряли.
Когда учитель не приходит в школу ни в первый день, ни в последующие, его будут искать.
А уж моя подруга первая этим займется и поднимет волнение.
Прислушиваюсь к тишине вокруг, принюхиваюсь.
Никого.
Подает голос Золотинка.
И я достаю свою вещь. Нахожу и проверяю телефон в рюкзаке…
Чуда не происходит.
Естественно он разряжен. А зарядку, растяпа, я не взяла. Думала же про лес, когда сбегала от оборотней, а там розеток не предусмотрено. Лишний груз тянуть с собой не хотелось.
И вот теперь такая хорошая идея рассыпается в пыль.
Ничего, мы еще что-нибудь придумаем.
Успокаиваю себя и Золотинку.
Шум за дверью заставляет встрепенуться. Тяжелый топот нескольких пар ног в берцовых сапогах трудно с чем-то спутать."
"Напрягаюсь, отходя от двери, и прикрываю спиной спящую на кровати малышку. Не знаю, кто там и что… Хотя нет, точно оборотни, улавливаю запах. Но двуликие проносятся мимо, и вновь наступает тишина.
