И знаете, я в общем-то была не против собаки, но почему-то мне казалось, что Стасу она сейчас нужнее, чем нам.
- Выздоравливай поскорее, - напоследок бросил он и ушел, впустив из подъезда в квартиру прохладу и сырость, заставившие меня поежиться.
- И зачем он приходил? – все еще подозрительно поинтересовался Вавилов.
- Был неподалеку, встретил Настьку у аптеки, ну и решил зайти…
- Странно это все.
- Что здесь странного? Он просто волновался о маме! Думал, ей хуже стало, раз врач приезжал…"
"Ах, вот оно что! Ну, что ж.
.. Стас всегда был очень внимательным. Совершенно некстати у меня защипало в носу. И мерзкая такая… дробная дрожь прошлась по телу.
- Да ты еле на ногах стоишь! – дошло до Олега. – Марш в постель! Ты что-нибудь ела?
- Нет. И не хочу…
Я даже не стала включать свет. Забралась в кровать, перевернулась на бок к окну и, закусив щеку, чтобы не расплакаться, принялась считать про себя. Вообще я не часто себя жалела, а тут… Настроение было такое – хотелось обнять подушку и реветь, пока все глаза не выплачешь.
Да… Мне очень жалко было… Себя. Его… Их. И Настьку почему-то тоже жалко, и даже ту бездомную, перевернувшую мне квартиру вверх дном, дворнягу.
А где-то вне этой жалости Настька орудовала шваброй, переговариваясь с Олегом, который, судя по звукам, взялся что-то готовить… Иногда они поочередно заглядывали ко мне, чтобы убедиться, что мне не стало хуже, а потом тихо, на цыпочках, возвращались к своим делам.
- Эй! Вер… Ты спишь?
Шмыгнув носом, я покачала головой и нехотя обернулась.
Льющийся из коридора свет резанул по воспаленным глазам. Я зажмурилась.
- А я тебе суп сварил. Хочешь?
Я все же не выдержала. Всхлипнула. И отчаянно затрясла головой, несмотря даже на то, что есть мне ну совсем не хотелось.
- Да ты плачешь!
- Просто растрогалась… - прошептала я.
- Женщины, - закатил глаза Вавилов, поставил поднос на тумбочку, сел и, осторожно меня обняв, снисходительно потрепал по макушке. К нам заглянула Настька, но увидев, что к чему, тактично вышла из комнаты. Кое-как успокоившись, я съела половину тарелки, а как только вновь коснулась подушки – уснула, окончательно обессилев.
Проснулась уже утром, когда Олег ушел. Зато нагрянули обеспокоенные родители. И хоть опять плачь… От того, какие они у меня замечательные. Заботливые и… самые лучшие. Наверняка ведь у папы куча дел, и встречи, и что-то важное… А он все бросил, чтобы приготовить мне, как в детстве, вафли, которые я даже не смогла съесть, потому что очень сильно болело горло.
