Меня удержал Стас. Я засмеялась, подняла взгляд и… утонула в золоте его глаз. Он выглядел взмыленным после поездки и чудовищно возбужденным. Кто из нас потянулся друг к другу первым? Не знаю. Это был единый отчаянный порыв. Жар дыхания опалил прохладную кожу лица. Я поежилась. Задрожала под его руками. Дикий голод прорвал тонкую паутину нежности, и нас окутало тягучим дурманом страсти. Наши губы слились. Стас застонал. Обхватил мою голову и, углубив поцелуй, оттеснил меня к байку.
- Сядь…
- Сначала сними штаны…
Наверное, мы спятили.
Ну, какой нормальный человек стал бы заниматься этим под открытым небом? Когда кто угодно может увидеть, и вообще… Но мне хотелось его просто до дрожи. Я так сильно по нему истосковалась, что не выдержала бы ни секунды больше.
Стас потянулся к замку на моих брюках. Но, так ничего и не сделав, замер…
- Господи, что я делаю? – загнанно оглядываясь по сторонам, пробормотал он. – Что мы делаем? Я ж потом себя не соберу… Если ты после вернешься к своему… этому… я ж его убью, Вер…
- Постой, ты о ком вообще? О Вавилове?
Хоть ситуация меньше всего располагала к веселью, я откинула голову и рассмеялась.
Счастливо… так счастливо, господи…
- И что означает твой смех?
- То, что я счастлива. И что не вернусь ни к кому, потому что не к кому возвращаться… - я ухватила Гуляева за отвороты кожанки и притянула его к себе: - И что я люблю тебя. Только тебя… И всегда любила.
26
- Что? – переспросил я.
- Я люблю тебя, – повторила Вера. – Как ты мог подумать, что я смогу быть с ним, после того, что между нами было?
- Ты что? Ты правда… - слова не находились. С губ срывались обрывки каких-то нелепых фраз и мое свистящее дыхание. – Ты дашь нам шанс? Мы попробуем… снова?
Вера закусила губу и кивнула. А я… господи, более тупой реакции, наверное, не могло быть. Я отошел от нее и, зарывшись пальцами в волосы, уставился на сливающееся с землей кобальтовое небо на горизонте.
- Ты не выглядишь счастливым.
Смех Веры у меня за спиной прозвучал скорее испуганно, чем весело. Угу. Говорю же… моя реакция была действительно очень странной. И наверняка ей непонятной. Мне бы объяснить. И сказать хоть что-то толковое. Например, что я рад. Или что не подведу ее никогда больше. Но я почему-то не мог показать… даже ей показать, что со мной происходит. Я всем телом дрожал, как после какой-нибудь убойной тренировки.
