Помню, как она прибегала ко мне советоваться по поводу цвета стен или фасадов кухонных шкафчиков. Она же не знала, что мне похрен на это все было. Как и на нее… Я в тех стенах задыхался. Они меня к земле придавливали. Так с хрена ли меня должно было волновать, какого цвета эти самые стены?
Господи, как я себя ненавидел за то, что на ней женился. За то, что сам, по собственной глупости, загнал себя в капкан… Ненавидел себя, а винил все равно ее. И отыгрывался на ней по полной. Унижая исподтишка, подкалывая, язвя, откровенно высмеивая.
Причиняя ей боль, в надежде, что самому станет легче. А она улыбалась только и раз за разом снова и снова пыталась мне угодить. Не понимая даже, что дело не в ней. Что я это все специально… будто нащупывая ее границы и желая убедиться, что ну… вот! Вот же… сейчас она пошлет меня, выставит… Бросит. Как поступали все люди, утверждающие, будто любят меня, до нее. И картинка моего мира вновь станет знакомой мне и понятной. А то ведь сюрреализм какой-то…
Может, она и любила. Да что уж теперь гадать?
- Жаркое устроит?
- Угу…
- Рассказывай, где вы с Настькой встретились.
- А выпить ничего нет?
- Гуляев! Тебе что здесь - ресторан?
- Так я о тебе беспокоюсь. По сухому такая информация не зайдет.
Ника бахнула передо мной тарелку, вцепилась в край стола и, нависая надо мной, прошипела:
- Или ты говоришь мне, что случилось, или я тебе… я тебе на голову эту тарелку надену!
Наверное, предполагалось, что я испугаюсь. Но план откровенно провалился. Когда я почувствовал исходящий от ее тела жар.
И дух, такой, знаете, пряный-пряный. Когда заглянул в ее синие чистые глаза. Шальные и как будто пьяные. Когда она, поймав, мой взгляд, облизала быстрым движением языка губы, и у меня, как по команде, встал. И я невольно к ней потянулся. Будто под гипнозом, честно. Это было чистое наваждение. А как иначе это все объяснить? Какого… черта?
Не знаю, что бы произошло, если бы Ника в тот момент не отвернулась. Дернулась, как-то так неловко. Шагнула к холодильнику, достала-таки бутылку вина и, зацепив ногой ножку высокого стула, взвыла.
- Твою мать! Да что ж это такое?!
- Сядь! Дай посмотрю.
Нога Ники немного распухла, а вниз от мизинца разливался темно-фиолетовый синяк.
- Утром ударилась. Так что там с Настькой?
- Этот урод ее с собой в клуб потащил, - открыв морозилку, коротко обрисовал ситуацию я.
- В какой еще клуб?
- В ночной. Есть там один пафосный. На Профсоюзке."
"Я достал упаковку овощной смеси и приложил к месту ушиба.
