Верные враги

 — Колдун в последний раз поправил сумку, поудобнее перехватил палки. Лыжи под ним стояли как прибитые. — Я всего лишь обучаю его своему ремеслу.

— Ну, называл бы учителем.

— Учитель может быть только один, — усмехнулся мужчина, — Ксандр Перлов, завкафедрой практической магии в Старминской Школе Чародеев. Он в свое время столько шкур с меня спустил, что я до сих пор при этом слове вздрагиваю. Нет уж, предпочитаю «мастер»!

Верес оттолкнулся палками и лихо, с задорным посвистом ветра соскользнул в лощину, намечая нам дорогу, — оставленная Мраком лыжня сгодилась бы разве что для двух змей, выписывающих абсолютно независимые, то расходящиеся, то почти пересекающиеся кривые.

Я проводила его завистливым взглядом, глубоко вздохнула для храбрости и покатила следом, больше упираясь, чем помогая себе палками.

Когда мы доехали до Мрака, он уже перестал напоминать кладбищенский сугроб, но и на довольного жизнью дракона походил весьма отдаленно.

— Догоняй! — на ходу бросил ему колдун, ускоряя шаг, чтобы с разгону въехать на противоположный склон.

Я не отважилась последовать его примеру, и в результате примерно на середине подъема в меня врезался не успевший затормозить Рест.

— Смотри, куда едешь! — рыкнула я, выдергивая задки своих лыж из-под носов его.

— Сама смотри! — огрызнулся паренек, сдавая назад. — И вообще…

Я обернулась, вопросительно изогнула бровь.

— И вообще, — съежившись, но не отступившись, повторил он, — мы тебя с собой не звали! И вы с моим мастером всё равно враги навек, как ты к нему в друзья ни набивайся!

К изумлению Реста, я не разозлилась, а, искренне развеселившись, покровительственно потрепала его по макушке:

— Запомни, щенок, умные враги всегда найдут общий язык.

И будут дружить против глупого.

— Почему ты всё время называешь меня щенком? — возмутился он, стряхивая мою руку.

— Потому, что ты не волчонок. А до собаки еще не дорос.

— Я человек! — обиженно запротестовал Рест.

— Ну-ну, — скептически хмыкнула я и на дальнейшие поскуливания не отзывалась.

После обеда немного потеплело и пошел снег — крупный, лопушистый. К вечеру он облепил деревья сверху донизу, от кряжистых стволов до самых тонких веточек. Ели превратились в высокие остроконечные сугробы, дубы и ясени напоминали хрупкие белые кораллы, как будто заключенная между холмами долина некогда была морским дном.

Метель не утихала, даже, наоборот, усиливалась с каждым часом, медленно, но неумолимо.