Верные враги

Но стоило мне удалиться на покой, как в кухне завозились, загремели посудой, а потом и зашептались. То есть колдун говорил нормально, как мог, а парень старательно понижал голос, делая тайну из обычного в общем-то разговора:

— Не верю я ей, мастер. Оборотниха она оборотниха и есть. С чего бы это ей вас выхаживать-выпаивать? Небось голые кости не жрет, ждет, пока мясом обрастут.

— Тут она просчиталась. Месяц назад такой роскошный гуляш был, а теперь разве что на холодец.

— И как вы шутить-то можете? Весь поломанный, нутро отбито, оборотниха эта зубы скалит.

— Оленина. Попробуй.

— И травка какая-то сверху плавает, — бубнил, не унимаясь, паренек, — приворотная небось. Наглотаетесь, а потом своих не узнаете и будете вместе с ней по лесу бегать, хвостом мухоморы сшибать.

По голосам я легко угадывала выражения лиц: одно испуганно-заговорщицкое, второе с трудом удерживалось от смеха.

— Ну да, петрушка. Зимой! Свежая!

— С подоконника. У тебя в деревне так не делали? Перед заморозками выкапывают корень и сажают в горшок.

— Может, пристукнуть ее, пока спит, а? — шепоток перешел в драматический. — Только чем? Ваш-то меч, наговорной, Свенька-стражник уволок, он давно на него зарился. Пришел якобы толпу разгонять, а сам под шумок меч упер. И звезды серебряные. Переплавит или продаст, сам-то кидать не умеет.

— Не валяй дурака. Тебе против нее не выстоять. — Парень заерзал на стуле, брякнула ложка.

— А если травануть чем?

— Не выйдет. Природные яды она переварит, а алхимические отрыгнет. Ты-то сам когда в последний раз ел? Вчера? Оно и видно. Ешь, я не хочу.

— И сам не буду, и вам не советую. Лучше я на рынке хлебца свистну, колбасы какой, небось и без ее варева с голоду не помрем. Вот уж где противная баба, не зубами, так языком грызет! Не приведи боги, узнает, о чем мы тут говорим, меня, как пить дать, выкинет.

— Она и так знает. У оборотней невероятно тонкий слух. Верно, Шелена?

— Обоих сожру, если заснуть не дадите, — негромко сказала я.

Ученик испуганно охнул, и всё затихло. Но заснуть не получилось. Через пять минут он приоткрыл дверь в комнату и смущенно кашлянул:

— Ага, уже госпожа.