Верные враги

— Верес, что это за холера?

Тот, не отвечая, пошарил по земле взглядом, наклонился и поднял что-то маленькое, облепленное снегом. Встряхнул, провел через кулак и показал Ресту. Перо. Белое, с рыжеватой подпушкой у черного цевья.

Колдун и ученик встретились понимающими взглядами.

— Снежные расквыры, — запинаясь, словно повторяя прошлый урок, начал паренек. — Широко распространенная лесная нежить, род псевдоврановые, третий или четвертый класс опасности, в зависимости от количества. Гнездятся попарно, в низких дуплах или сухих норах под корнями, но охотятся стаями, обычно перед рассветом.

Мне это говорило только о том, что у нас очередные неприятности.

— Правильно. — Верес смял и отбросил перо, проходя в избу. — А взрослые в доме есть?

Девушка сморщила нос, как будто собиралась заплакать, но удержалась.

— Мы с осени одни живем.

Я пропустила Мрака и Реста вперед, напоследок оглядевшись. Сени оказались просторные и практически пустые, можно на ночь загнать лошадей. Внутренняя дверь — обычная, из неплотно пригнанных сосновых досок и порядком расхлябанная.

Арбалет, позабытый на покатой крышке, качнулся, щелкнул и плюнул стрелой. Я не глядя цопнула рукой, поймав ее у самого носа Реста. Малышка восхищенно протянула «О-о-о!», щенок ее восторга не разделял, сведя вытаращенные глаза на поблескивающее в пяди от них острие, как завороженная змеей лягушка. Я небрежно бросила стрелу девочке и присела за стол.

— Что ж вы поближе к людям не перебрались? Если никаких родственников не осталось, нанялись бы к кому-нибудь в служанки или ученицы.

— Думали, не маленькие, сами справимся… пока это не началось. — Девушка всё-таки расплакалась, со стыдливой поспешностью вытирая слезы слишком длинным рукавом рубахи — видимо, от отца осталась, мужского покроя. — А теперь снег лежит, морозы, а лошади у нас нет, за день до жилья не доберемся… а ночью…

— Стая большая? — Верес деловито осмотрел ставни, постучал по разболтанному засову костяшкой пальца и неодобрительно покачал головой.

— Не знаю… их много, налетают со всех сторон… в чердачное окошко, скребутся в потолок… некоторые бьются в ставни, пробуют через трубу, но на ночь мы задвигаем заслонку…

Вот почему в избе так пахнет дымом. Хоть бы совсем не угореть… впрочем, угорают обычно во сне, а эта ночь явно не собиралась нас им баловать. О том, чтобы поскорее отсюда смыться, у нас и мысли не мелькнуло.