Верные враги

 — Откровенность за откровенность?

Колдун задумался. Я разделяла его сомнения, за годы двойной жизни убедившись, что симпатия еще не повод для доверия. Ладно, Верес лучше меня этого Марена знает, пусть сам решает, что ему можно сказать, а о чем лучше промолчать или приврать.

Маг тем временем молча развернулся и пошел к двери.

— В сугроб? — изысканно вежливо поинтересовалась я. — Может, вам хоть подушку с собой дать?

— Нет, лыжи в сени внесу… — растерялся блондин. И, видя, как Мрак с Рестом честно пытаются не хихикать, Вирра даже и не пытается, а Верес привычно делает мне «страшные» глаза, поинтересовался у него: — Она что, всегда такая?

— Нет, что ты.

При вас она еще сдерживается.

Я столь же привычно изобразила оскорбленную невинность и отвернулась к окну. Несколько секунд тупо пялилась в мутно-белый квадрат, потом опомнилась и тревожно толкнула колдуна в бок.

— Верес, ты только глянь на это! — Мужчина едва удостоил окно взглядом.

— Туман, было бы на что смотреть…

— Зимой, в такой мороз?!

Отброшенный Мареном крюк сухо брякнул о доску.

Кинувшийся наперехват Мрак в последний миг сгреб мага поперек груди и рванул в сторону, под защиту двери — открывшейся так охотно, словно в нее толкнулся сильный ветер.

Туман хлынул в комнату прямо из сеней, как будто верным псом поджидал нас под дверью с вечера. Не расползающимся, тающим в тепле дымом, а плотной белой волной с зубчатым краем. С пальцев Лиары сорвалось пронзительно-алое пламя, пленкой обволокло тянущиеся к ней щупальца, заставив их судорожно сжаться и отпрянуть.

Тишина взорвалась утробным, лютым воем, идущим, казалось, со всех сторон.

К алому приплелось синее, Верес заскрипел зубами от напряжения, и туман, корчась и извиваясь, начал отступать обратно в сени. Но выл не он. Зато предательски обрисовал контуры прыгнувшего сквозь него загрызня.

Вирра кубарем слетела с моих коленей, спустив тетиву, кажется, прежде, чем стоящий у печи лук очутился в ее руках. «Не поможет», — успело мелькнуть в голове.

С одного выстрела, даже в мозг, нежить не завалить. Да и не уверена, что для загрызня это такой уж жизненно важный орган…

Стрела с чавканьем увязла в глазнице твари. Как я и ожидала, зверь лишь досадливо махнул башкой, но тут послышался легкий щелчок, и его буквально отшвырнуло назад. В сенях, фиолетово лучащихся от смешения заклинаний, раздался предсмертный всхлип, конвульсивно заскребли лапы.

Вирра использовала «одуванчик».