Верные враги

— Подонок, сволочь, мерзавец! — завизжала она скорее удивленно, чем испуганно. — Ты меня заблокировал!

Верес не ответил. Только, как и хотел, долго, пристально посмотрел ей в глаза — даже не пытаясь что-то в них отыскать, а просто запоминая.

Она еще не понимала. Не верила.

Неправда, что от любви до ненависти один шаг. Есть куда более близкие вещи.

Равнодушие. Горечь. Пустота.

Он бы сделал это, как и обещал.

И испоганил воспоминаниями всю оставшуюся жизнь.

Тогда я тоже вспрыгнула на гребень, между ним и ней, остановив его поднимающуюся руку.

С любопытством посмотрела вниз, во тьму, представляя тысячи глаз, с жадным нетерпением устремленных на факел. И спокойно потрусила к женщине.

Черные волосы вороновым крылом трепетали на ветру.

Он сожалел. И только.

— Ве-е-ерес!!! — Голос чародейки сорвался на истерическое верещание. — Убери свою тварь!

Извини, голубушка. Я не его. А он — не мой. Хладнокровно манипулировать чужими чувствами — привилегия мерзавок вроде тебя. Всё должно быть по-честному — или не быть вообще.

Потому-то ты сейчас и стоишь на краю, а я, которая предпочла верного врага лживому другу, всего лишь слегка ему помогаю. Совсем чуть-чуть. Но для победы порой достаточно и этого…

Тайринн попятилась. Поскользнулась и судорожно замахала руками, чувствуя спиной тридцать саженей пустоты.

Зря дергаешься. Я тебя не трону. Ну, почти…

Проходя мимо, я изогнула хребет и легонечко, едва ощутимо потерлась о ее ноги, как голодная кошка.

Они полетели вниз наперегонки — крик, Тай и факел.

Шипение проигравшего снегу огня услышала я одна.

А глухой удар — оба.

Он медленно отнял руки от лица, но с места так и не двинулся. Когда снаружи пошаливает мороз — еще полбеды. Сапоги потеплее, кожух потолще и грог покрепче, всего-то проблем. А вот что делать с заледеневшим сердцем?

Я села, озадаченно поскребла за ухом.

— За что? А, что не стала ее при тебе жрать заживо, сначала ручку, потом ножку…

— Вот и я подумала — вопить же начнет, как резаная, весь замок перебудит…

В зубец стены впечаталась здоровенная ледышка, но меня там уже не было.

Зря, что ли, я постоянно получала от него втык за утрату бдительности?

— Бесстыжая, паскудная тварь!

Следующий ком я поймала пастью, как играющая с хозяином собака. Стиснула челюсти — только снежная крошка брызнула.

— Ой, а еще, а еще?!

Верес от души выругался, но швыряться абы чем прекратил.

— Согрелся? — деловито поинтересовалась я, подходя поближе.