Верные враги

Остальные пол-лукошка мальчишка старательно замаскировал очистками и с глаз долой задвинул в угол.

Хе-хе, а еще говорят — трудно найти общий язык с подрастающим поколением!

Сначала раздался короткий взвизг и изумленное восклицание, потом глухой стук полки, на которой стояли кадушки с водой, плеск упомянутой, фырканье, возмущенное рычание и щелканье зубов, треск материи, грохот и два сочных определения ситуации с разных точек зрения — короче, всё, что обычно происходит, когда в темноте наступают на хвост оборотню.

— Какого гхыра ты тут ходишь?!

— Какого лешего ты тут лежишь?!

Благодаря этому немудреному обмену мнениями стало ясно, что наступил Верес. На кого — уточнять, думаю, не стоит. Запоздало вспыхнувший посреди кухни шарик голубоватого пламени высветил красочную картинку: колдун, сидя на полу и сдавленно поминая всю известную ему нежить (из-за высокой квалификации это грозило затянуться надолго), выпутывался из оборванной занавески, я раздраженно встряхивалась рядом.

Оглянувшись на хвост, я застала его на положенном месте, хоть и в несколько помятом состоянии, и немного успокоилась. У двери я спала пятую ночь подряд. Перекидывалась в своей комнатушке, предусмотрительно задвинув засов, но из дома не выходила, клубочком сворачиваясь у порога и чутко прислушиваясь к долетавшим из лесу звукам. Снегопада, как назло, давно не было, а оставлять следы я боялась — поиски «волкодлака» не прекращались, днем по лесу рыскали охотники с собаками, а ночная волчья песня порой обрывалась ожесточенной грызней, после которой наступала еще более неприятная тишина.

С кем-то серые что-то не поделили.

— Мое логово, где хочу, там и лежу! А помойное ведро, к твоему сведению, в другой стороне!

— Ну… — Верес несколько смутился. — Я вообще-то… как бы… по противоположному поводу.

И кинул выразительный взгляд на хлебницу.

— Посреди ночи?! — опешила я. — Ты же на ужин целую утку умял, нам с Рестом только по ножке досталось!

Колдун виновато вздохнул, кое-как поднялся и, потирая ушибленный копчик, повернулся обратно к постели — с таким разнесчастным видом, словно его месяц морили голодом.

— Да мне-то что, иди, ешь, если хочется. — Я посторонилась, а потом и вовсе ушла в свою комнату.

Последнюю неделю с Вересом творилось что-то неладное.