Верный муж

И человек был приличный, не пил, не гулял. И дочка уехала – слава те господи. Обживется, попривыкнет и Надюшку туда выпишет. Так что, девки, морды кверху и по коньячку, да, старушки?

Все кивнули, вздохнули, подняли рюмочки и наконец заулыбались. Все, кроме Нади.

От острого и умного Мариного взгляда это не ускользнуло. Она еле кивнула подбородком в Надину сторону: что-то не так?

Надя коротко мотнула головой: нет, нет, все так. Не бери в голову.

Мара смотрела понимающе: всякое бывает. Надя к одиночеству не привыкла, всю жизнь «за мужем», да и с вдовством своим тоже пока не смирилась – слишком мало прошло времени.

Потом все переместились в зимний сад и уже там пили кофе с необыкновенными пирожными из французской кондитерской.

За Лейлой приехал сын, и с ними уехала Тонечка – как же там Ванечка? Что съест? Как поспит без нее, любимой жены?

Ночевать остались Мара и Надя – им торопиться было не к кому, дома никто не ждал.

Лиза, уже изрядно утомленная, ушла в свою роскошную спальню цвета слоновой кости и громко включила телевизор.

Наде спать не хотелось – пусть воздух, сосны за окном, а постель чужая, вряд ли есть шанс уснуть. Мара сидела в кресле и листала журнал. Было видно, что и она устала и тоже хочет одиночества.

Надя накинула куртку и тихо вышла на участок. Она чуть прошлась по ухоженному саду, села на влажную скамейку под соснами и закрыла глаза.

Было так тихо, что воздух, прохладный и влажный, казалось, звенел.

Так она сидела довольно долго, думая о своих подругах. Лейла права – это с какой стороны посмотреть. Если с негативной – то да, все они… Мало счастливые, что ли. Лиза в приживалках у хабалистой невестки, и они друг друга ненавидят. Сын ее – тоже не подарок, пьющий и истеричный мужик. Да не мужик, а тряпка. Внучке нужны только деньги – тянет и с бабки, и с отца, не говоря уж о матери.

Тонечка всю жизнь тряслась по поводу своего Ваньки – дотряслась до инфаркта. И гулянки его терпела, и выпивоны. И подарочек в виде ребеночка внебрачного на старости лет получила – не приведи господи.

Мара всю жизнь одна. Всю жизнь. И не было в ее женской судьбе ни большой любви, ни страсти.