Вершина мира

— Так, вот эти пошлости и вольности прекратить. Ясно?

— Ясно. Вот ещё что, забыл сказать. Валю Куренкову одобряй на первого секретаря райкома.

И не дожидаясь бури эмоций, я вешаю телефонную трубку.

— Ты где был? — спрашивает Лида, когда я возвращаюсь в номер.

— Маме ходил звонить. Вчера-то некогда было, а она волнуется.

Я наклоняюсь и чмокаю её в висок.

— Сказать по правде, Лидия, ты так прекрасна, что я с удовольствием задержался бы ещё на несколько дней в этой роскошной гостинице. Как же ты хороша, просто настоящее чудо!

Вижу, ей приятно.

Она смущённо улыбается.

— Но сейчас, ничего не поделаешь, тебе придётся встать, умыться и отправиться со мной на завтрак. То, что упустим здесь, наверстаем у тебя дома, но Москву надо любить сейчас, пока не улетели. Вставай засоня!

Любить Москву мы идём прямиком в ГУМ. Там мы покупаем Лиде целых три чешских бюстгальтера. Я сразу вспоминаю о Лене Ивановой, но не буду же я ей покупать бюзик при Лидке. Берём шикарное демисезонное пальто. Франция! А ещё брючный костюм тёмно-красного цвета.

И колготки. Шесть пар.

Ещё я покупаю подарки маме и не только маме, но говорю, что всё ей. Лидка крутится вокруг цветастой юбки. Приходится купить и её. Потом мы возвращаемся в гостиницу и начинаем всё примерять и, что вполне понятно, надолго остаёмся в номере, распугивая горничных нескромными звуками.

А потом отдышавшись и отдохнув немного, мы идём гулять, напевая: «А я иду, шагаю по Москве». Мы бродим по лучшему городу в мире и я наслаждаюсь его видом, неомрачённым переменами будущего.

Когда мы возвращаемся, нам передают записку, в которой говорится, что за нами приедет машина. Я немного напрягаюсь, но приезжает не бригада из МВД, а тот же молчаливый и угрюмый парень, что встречал нас, когда мы прилетели. Поэтому мы прыгаем на заднее сиденье и мчимся в аэропорт.

Самолёт приземляется ранним утром. Нас встречает сонная темнота и небольшой туман. Ночной морозец хватает за уши и настраивает на родную волну.

Здесь нас никто не ждёт, и даже такси не оказывается.

Поэтому долго дожидаемся «сто первый», а потом ещё дольше трясёмся в его холодном, воняющем дизелем, «Икарусном» нутре. Но нас это не смущает, поскольку это же дом. Милый дом, куда всегда приятно возвращаться.

Когда я заявляюсь домой, уже начинает светать. Заспанные родители выходят меня встречать и я бодро рапортую о результатах комсомольского слёта. Мама идёт на кухню готовить завтрак, а я достаю подарки.