Вершина мира

Мы останавливаемся у двухэтажного строения с обваливающейся штукатуркой. Выходим из машины и идём к двери. Она оказывается закрытой. Цвет нажимает кнопку звонка и ничего не происходит. Мы стоим минуты две и, наконец, дверь открывается.

Здоровый детина с неимоверно серьёзным лицом внимательно смотрит на нас и, кивнув отступает, пропуская внутрь.

Мы проходим по коридору и, дойдя до лестницы, спускаемся в подвал. Сопровождающий доводит нас до большой железной двери и стучит в неё кулаком.

Здесь тусклое освещение. Помещение довольно большое, но потолок низкий. Окон нет. Мебель дешёвая и непрезентабельная. Выглядит это всё депрессивно. Поёт Шуфутинский.

К нам подходит мужчина лет тридцати. Он в больших очках, как у престарелгого итальянского мафиози. Волосы кудрявые и густые. Чёрные. Сложение худощавое. А взгляд… Во взгляде читается глубокая тысячелетняя тоска целого народа.

— Здравствуйте, Павел, — говорит он, обращаясь к Цвету.

В тот же момент открывается одна из дверей и в зал влетает Айгуль. Ага, она самая. Она подбегает к нам и, увидев меня, резко меняется в лице и, чуть наклонив голову, внимательно на меня смотрит.

— А этот что здесь делает? — спрашивает она и поворачивает голову к Цвету.

— Заведует моими казино и тотализаторами.

Твоими? Серьёзно? Я пристально смотрю на него и Цвет, поймав мой взгляд, нехотя добавляет:

— Он мой партнёр. Он будет заниматься всеми вопросами, связанными с игровыми делами.

— Не поняла… — трясёт головой Айгуль. — А я тогда кто?

Я бы хотел объяснить ей, её место и рассказать о функциях, к которым ей стоит приготовиться, но она меня опережает.

— Вот с этим, — она вытягивает указательный палец и направляет на меня, — я работать не буду. Ни при каких обстоятельствах! И даже обсуждать ничего не стану. Или я, или он.

И тут же, безо всякого предупреждения она наносит резкий удар снизу.

Я реагирую молниеносно. Делаю выпад левой ногой вперёд, наклонив корпус вниз, и левой же рукой блокирую удар. Тут же своей правой хватаю её ближе к локтю и, работая обеими руками делаю загиб за спину, резко повернув Айгуль к себе спиной. Она лёгкая, как пушинка, так что у меня всё получается идеально.

Она оказывается в положении, когда дёрнуться не может. Я чуть надавливаю, желая вырвать из неё стон, но она молчит, как партизанка.