Вершина мира

— Нет, вы посмотрите! — повторяет она.

Блин! Да она натурально красотка! Чёрные блестящие смоляные волосы, широкие скулы, тонкий прямой нос, горящие глаза и жёсткие губы. Наверняка твёрдые наощупь. Говорят, по губам можно понять, какая у девушки… ну… враньё, мне ни разу не удавалось.

Она стоит передо мной, как царица, или как там у них называются верховные существа, и я не могу оторвать от неё глаз. На ней шёлковый платок, которому позавидовал бы «Эрмес», шубка до колен, уж не соболья ли, и чёрные кожаные сапожки на каблучке.

Она такая тонкая и изящная, как балерина на музыкальной шкатулке, или манекенщица из парижского журнала мод. В общем, охренеть. Я ожидал увидеть уродливого одноногого Сильвера или колченогого Киргиза, а тут такое явление. Восточная красавица.

Впрочем, одноногий, думаю, ещё нескоро сможет проворачивать подобные операции. Если вообще когда-нибудь поправится.

— Ну, и чего же ты от меня хочешь, дочь советской Киргизии? — спрашиваю я.

— Крови твоей хочу, — насмешливо отвечает она.

Вокруг неё стоят давешние «санитары» и глумливо гыкают, будто до сих пор обсуждают незадачливую аптекаршу.

— Да ты дикое животное, как я посмотрю, — хмыкаю я.

— А ну, — восклицает она и сбрасывает шубу.

Один из «санитаров» в последний момент успевает её подхватить. Она остаётся в максимально коротенькой тёмно-синей юбочке и белой матроске с синим воротником, не знаю, как он называется. Как японская школьница из комиксов. Охренеть.

— Девочка, тебе сколько лет? — спрашиваю я, стараясь казаться надменным и незаинтересованным.

Боюсь, это получается не слишком хорошо. Она усмехается.

— Пойдём-ка выйдем во двор. Посмотрим, так ли ты хорош, как о тебе говорят.

— Чего? — нет, я, конечно, знаю, что нельзя недооценивать врага, но это действительно кажется смешным.

— Ну ладно, — пожимаю я плечами. — Чего только не сделаешь ради неземной красоты.

Она презрительно кривит губы и я невольно засматриваюсь на них. Определённо, они достойны большего, чем пренебрежительная усмешка.

— Жалко, — говорит она, — нельзя бить тебя, пока ты не сдохнешь.

— Почему? — удивляюсь я.

— Потому что, кое-кто желает с тобой поговорить.

— Нет, почему ты хочешь этого? — уточняю я.

— Не понимаешь? — вздёргивает она брови. — Я сестра Киргиза.

— Ну, — улыбаюсь я, — глядя на тебя, трудно предположить, что твой брат не киргиз. Если только сводный.

— Двоюродный, — поясняет она. — И он считает, что тебя надо раздавить, как таракана.