Вершина мира

И если, ты слышишь меня? Не отворачивайся, смотри в глаза, и если там будет хоть вот такой маленький намёк на криминал, то… Знаешь, что я сделаю?

— Пожалуйста, не говори, не надо! — умоляю я и не могу сдержать смеха.

— То-то, — отвечает она. — Смотри у меня.

Распрощавшись с Новицкой и договорившись с ней о встрече, я звоню той самой Лиде Пироговой.

— Привет, ну как дела?

Она рассказывает, что ходила к Куренкову и он подтвердил, что возьмёт её к себе. Сейчас у неё есть несколько свободных дней, поскольку ему пока не до неё и она рассчитывает, что я хотя бы часть из них могу провести с ней.

— Конечно, Лид, я и сам об этом мечтаю. Постараюсь ещё сегодня. Ты дома будешь?

— Буду, куда я денусь?

— На меня все, как собаки набросились и рвут на части. Так что, как вырвусь, сразу прибегу.

Потом я звоню Большаку. Специально ради меня он приходит домой пораньше и я обещаю вскоре подгрести. После Платоныча я на всякий случай звоню Артюшкину и он, на удивление, оказывается на месте.

— Товарищ капитан, здравия желаю, — приветствую его я.

— А, появился, сукин сын! — отвечает на приветствие он. — Где восемь с половиной тысяч?!

— Какие тысячи? — удивляюсь я.

— Ты мне голову не морочь. Завтра чтобы явился на допрос со своим законным представителем. Ясно тебе?!

— Анатолий Семёнович, — усмехаюсь я, — трудно найти более неблагодарного человека чем вы.

— А ты думал, я тебя буду в жопу целовать?! То что ты мне Каху отдал, так это ты и должен был.

— А то, что я практически своими руками батю его снял и дело вам оставил, это как, ничего?

— Ты не заговаривайся. Всё что я делаю — это не ради себя, а ради нашей страны, понял? И воровать у этой самой страны никому непозволительно! Вот так-то!

— Ясно всё с вами. Вы когда увольняетесь? Слыхал, будто во вневедомственную собираетесь?

— А это тебя не касается! — кричит он и наверняка курит в этот самый момент. — Не думай, что если меня не будет тебе это с рук сойдёт. Ты меня понял? Деньги придётся вернуть!

— Ну вот и помогай после этого людям, — усмехаюсь я.

Не дожидаясь его возражений, я вешаю трубку и двигаю в сторону Большака.

Мы обнимаемся, будто не виделись уже двести лет. Действительно, кажется, с нашей последней встречи полжизни прошло. Даже и не знаю, с чего начинать.