"
"Буггати Дагервуда рыкнул и остановился возле трехметровых дверей цвета черного эбонита. Каменное здание с окнами-бойницами и решетками казалось ужасающим и слишком напоминало средневековую тюрьму. Входить туда категорически не хотелось. Увы, мой спутник был иного мнения, потому что, выйдя из автомобиля, остановился, нетерпеливо поджидая меня.
В стороне от черных дверей был еще один вход, и там волновалась толпа, на первый взгляд – людей. Два двухметровых амбала сдерживали их натиск. Стоило мне подумать о том, что и нас могут не впустить, огромные створки бесшумно открылись.
– Идемте, Виктория, – сказал мой спутник, уверенно шагнув в распахнувшийся зев. Я повторила не столь уверенно, кожей чувствуя, как замерла и подобралась толпа. Парень в зеленом свитере вскинулся и рванул вслед за нами, я отпрыгнула, испугавшись, что он собьет меня с ног. Но в распахнутых дверях парень словно ударился о невидимую преграду и отлетел в заросли папоротника. Толпа разочарованно выдохнула. Я закрыла изумленно открытый рот и почти побежала за Дагервудом, что успел скрыться во тьме.
К счастью, ушел он недалеко, я догнала его через несколько шагов. Темнота здесь уже не казалась беспросветной, сначала мягко замерцали полукруглые светильники на стенах, а потом света стало еще больше, и мы вошли в зал. Здесь было много багрового и черного цвета, изящные диваны возле стеклянных столиков, деревянные перегородки с фривольными статуэтками, изображающими парочки в разных позах.
Невесомые шелковые ширмы, расписанные затейливыми рисунками и каллиграфией. Когда мы прошли мимо такой преграды, закрывающей тех, кто сидел за ней, изображенная на шелке птица встрепенулась и слетела, рассыпая в воздухе золотистую пыльцу. И влетела в другую ширму, вновь став лишь рисунком. С черного купола-потолка в этом зале свисали цепи, на которых дрожали хрустальные шары, а внутри них бился живой огонь. В центре таких шаров оказалась целая гроздь, над диванами – несколько или ни одной, создавая причудливое пятнистое и неравномерное освещение.
По углам зала временами вспыхивало пламя, отбрасывая алое зарево. Откуда-то лилась музыка – странное сплетение ударных и органа, ритмичное и будоражащее, хотя и непривычное моему слуху. По толстому ковру, устилающему пол, бесшумно скользили молодые парни, одетые в темные штаны-шаровары. Они ходили босиком, с грацией юных хищников, разнося за ширмы напитки в причудливых хрустальных бокалах.
