– Эй, ты, а ну стой, тварь! Куда пошла! Верни меня, слышишь? Ты не настоящая!
Но девушка уже покинула комнату, даже не повернув головы. Я заколотила сильнее.
– Вернись, кому сказала! Сволочь! Да я тебя… Я до тебя доберусь, слышишь?
Зеркальная комната оставалась пустой и молчаливой. Я снова ударила. На удивление, рука не столкнулась с гладкой поверхностью, а словно вошла в густое желе – липкое и неприятное.
Я брезгливо отряхнула ладонь. И снова ударила. Желе стало чуть жиже."
"– Я. Ненавижу. Зеркала! – с каждым ударом серебряная поверхность становилась все мягче, я даже заметила рябь, разбегающуюся при каждом моем прикосновении.
– Ага! – победно завопила я. – Думали обмануть меня? Не выйдет!
И снова ударила в это проклятое зеркало! Рука наполовину вышла с другой стороны. На миг мне показалось, что она так и застрянет там, но я задавила страх на корню! Хватит бояться! Я выберусь отсюда и задам самозванке такую трепку, что она век не забудет!
За дверью моей зеркальной комнаты послышался какой-то звук, и я настороженно обернулась.
Показалось? Что будет, если я выгляну наружу? Найду ли я там зал с гранитным полом, колоннами и золотыми клетками? Или там лишь тьма, ждущая меня? Проверять не хотелось, и я с удвоенной силой забарабанила в зеркало. Руки уже проваливались по локоть, так что я влезла на мраморную полку возле умывальников, выдохнула и ударила плечом, наполовину провалившись в зеркальную жижу. Преграда вовсе не была тонкой, я увидела полупрозрачный слой толщиной почти в полметра.
Ужас при мысли, что я могу застрять в этой гадости, словно муха в янтаре, придал мне сил, я рванула и вывалилась с другой стороны. Ярость взяла верх над разумом, так что я даже не стала пытаться привести себя в порядок, а прямо так рванула в гранитный зал.
Во вспышках света я увидела свое отражение, восседающее на диване, и Дагервуда, направляющегося к этой самозванке, занявшей мое место. Я посчитала, что высокие каблуки могут быть хороши не только на ногах, но и в руках – в качестве оружия.
Поэтому радостно стянула туфли и побежала босиком. Встречные линкхи расступались в ужасе, их безупречные лица искажались, когда они видели меня. Кто-то, кажется, один из полуобнаженных парней, уронил поднос, но я лишь мстительно пнула его, понадеявшись, что это тот самый разносчик, что указал мне путь в зеркальную комнату. К диванчику я подлетела, словно фурия – с занесенной туфлей и ругательством на языке.
– Гадина! – заорала я, набрасываясь на свое отражение.
