И я удивилась, насколько спокойное у него лицо. Словно он был неживым. Вот правда, у живых просто не бывает таких лиц!
– Скорость уже почти двести, – по возможности невозмутимо указала я. Хотя хотелось орать и топать ногами.
– Это лишь начало, – сипло бросил он, снова отворачиваясь.
Начало? Двести километров в час? Помилуйте, но что тогда предел?
– Бугаттти вейрон развивает скорость до четырехсот километров в час, – как-то заторможено произнесла я. – Разгон до сотни происходит за две секунды.
Понятия не имею, откуда в моей голове взялись эти сведения, но сейчас меня больше волновало не внезапное воспоминание, а то, что скорость этот проклятый бугатти развивает со мной внутри!
– Пятьсот, – безжизненно поправил Дагервуд. – Это усовершенствованная модель. И она развивает скорость до пятисот километров в час.
Я в ужасе вцепилась в сидение. Отличное уточнение! Как будто мне есть разница, на каком пределе нас размажет по асфальту!
– Вам страшно, Виктория? – мягко сказал мужчина.
И от его голоса – хриплого и низкого – стало еще страшнее.
– Да, – честно ответила я. – Хотелось бы отметить свой день рождения, знаете ли.
Он посмотрел на меня, и в глубине серебристых глаз мелькнуло что-то живое и человеческое. Я возликовала, пытаясь не отворачиваться, а смотреть лишь на него. Заставляла себя не отводить взгляд. Сжала кулаки, чтобы руки не дрожали. И голос.
– Да, он через неделю. День рождения. В конце месяца. Унылое время, если честно, терпеть его не могу.
Грязь, туман, холод. Я хотела бы родиться в середине лета, в самую жару, когда город плавится от солнца. Можно жарить сочное мясо на углях и пить сладкий морс в тени какой-нибудь беседки. Или возле реки. А мне не повезло. Никакого мяса, реки и морса. Вот жалость, да?
Я сама не знала, что несу и откуда в моей голове взялись эти беседки и лето. Но молчать рядом с ним было еще страшнее, так что я готова была продолжить. Да я могла нести чушь без остановки ближайшие сутки, лишь бы исчезла эта пугающая изморозь в его глазах! Я всем нутром ощущала, что надо вывести мужчину из этого состояния, иначе нам обоим не поздоровится!"
"Вот только я не ожидала, что Дагервуд резко нажмет педаль тормоза и отпустит руль.
Меня швырнуло вперед, а ремень безопасности впился, сдавливая грудную клетку. Бугатти зарычал, взвизгнул покрышками. Но Дагервуд не обратил внимания, он дернул меня на себя, впиваясь в губы.
