Блондин грязно выругался, не смущаясь моим присутствием.
– Чего застыла? – рыкнул он мне. – Намочи полотенца! Холодной водой!
– Что? – изумилась я, не сводя испуганного взгляда с Дагервуда. – Что с ним? Он… жив?
– Пока да, – процедил Фэллан. – Полотенца! И пошевеливайся!
Второй, брюнет, наградил меня мрачным взглядом, роясь в шкафу. Том самом, что я так и не смогла открыть. На лакированных полках матово блестели склянки и пузырьки, в некоторых словно билось что-то живое.
– Полотенца тащи, – рявкнул Фэллан, и я унеслась в ванную, подхватив полы слишком длинного халата.
– Думаешь, ей можно доверять? – как-то устало проворчал за моей спиной брюнет.
– Нам никто не мешает ее потом убить, – отозвался блондин.
Я фыркнула, включая холодную воду и засовывая под струю пушистую ткань. Убьет он, как же! Размечтался!
Не обращая внимания на текущую с полотенца воду, я вернулась в комнату.
Дагервуда успели раздеть. Полностью. И конечно, я не стану на него смотреть…
– Что уставилась? Мужиков голых не видела? – зло одернул блондин.
"
"Я швырнула в него полотенцем. Фэллан легко подхватил тяжелый влажный комок и укрыл Дагервуда. Инис сидел возле его головы и что-то бормотал, выводя на лбу непонятный знак. Макал палец в синюю склянку и снова бормотал напряженным, хриплым шепотом.
Я не удержалась и вновь взглянула на неподвижного Дагервуда. Он ужасал и притягивал одновременно. Меня так и тянуло рассмотреть его подробнее, но застывшее лицо с красными белками глаз наводило ужас.
Радужек почти не осталось, лишь точки зрачков, все остальное – багровая сетка лопнувших сосудов. Широкая грудь в корке засохшей крови, мышцы напряжены так, словно он поднимает тяжелый вес. И на боку – рана. Кровь сочится из нее как – то лениво, но от этого еще страшнее.
На наши движения и выкрики Дагервуд не реагировал, и меня внезапно охватило отчаяние. Он что же… умирает? Влад Дагервуд? Этот несгибаемый и язвительный тип умирает? Этого просто не может быть! Не может!
Я закусила губу, не понимая, что почти до крови, не чувствуя боли.
Внутри словно сжалась стальная пружина, грозя распрямиться истерикой. Он не может умереть. Не может!
– Не выходит, – выдохнул Инис, стирая со лба пот. – Мне его не вытянуть. Он сгорает!
– Продолжай! – рявкнул Фэл, содрал полотенце и кинул мне. – Остуди! Живо!
Я сжала в ладонях горячую ткань, от которой шел пар. Пискнула и кинулась снова в ванную, врубила воду на полную мощность. Ледяную.
