Но Юла светилась от радости и предвкушения моих эмоций, так что я приготовилась изобразить восторг. Да и лимонный пирог был бы кстати. Вдруг Рик уже очнулся? А я с пустыми руками… Конечно, вряд ли он уже пришел в себя, но вдруг?
Блондинка унеслась в подсобное помещение, старушки по-прежнему тихо ворковали в углу.
Я поднялась и направилась к туалету, решив воспользоваться им перед уходом.
В тесной кабинке, как и раньше, было полутемно и пахло резким и неприятным освежителем. Зато здесь не было зеркала, что всегда меня радовало, над раковиной висела странная картина с изображением надрезанной груши, насколько я помню, натюрморт прикрывал вентиляционное отверстие.
Судя по всему, замыслом строителей в этом углу туалет не был предусмотрен.
Зато мы частенько прикладывались ухом к этой груше, чтобы подслушать Тони. Странная и загадочная система воздухопроводов удивительным образом позволяла услышать, что твориться в директорском кабинете. Хозяин эту кабинку не посещал, а мы его благоразумно не просвещали по поводу этого звукового казуса.
Я хмыкнула и с улыбкой приложилась ухом к натюрморту, просто по давней привычке. И все еще улыбалась, когда услышала голос Юлы. Только никакого веселья в нем не было, скорее – злость, а еще… страх. Какой-то дикий, почти животный страх. Она боялась того, кому звонила, и это чувствовалось в каждом звуке, словно ржавчина в скрипучем колесе.
– …я не знаю, как долго смогу ее удерживать! Она собирается уйти… нет, она не хочет ни кофе, ни чай! Послушайте, я ведь не могу ее держать насильно! Я должна была сообщить…
Я отлипла от груши и посмотрела на свои влажные ладони.
Я схожу с ума? Или Юла говорит обо мне? Скорее, первое… не может же она год ждать моего визита? Да и кому я нужна? Кому я интересна?
Вновь прислонилась к натюрморту.
– …нет… как обычно… я не знаю… послушайте! – мне показалось, что голос Юлы дрожит. Словно девушка вот-вот заплачет. – Я не понимаю! Я сделала, как вы велели… хорошо… да… я поняла…
Дослушивать я не стала. Вытерла руки о джинсы и торопливо прошла к столику.
Села.
Я сумасшедшая, у меня развилась паранойя и мания преследования. Да, эта версия все объясняла. Просто это место пробудило мое подсознание и память о дне, когда я пыталась убежать от мужчин на черном и угрожающем внедорожнике. Рик спас меня, но очевидно, страх остался. Да, все именно так. А все остальное-плод моего больного воображения.
Ну кому я нужна, в самом деле?
Почти успокоившись, уставилась на остатки лимонного пирога.
