Длинное пространство, с выкрашенными в белый и зеленый цвет стенами совершенно пусто. Люминесцентная лампа над нашими головами затрещала и погасла, за ней – еще одна, погружая коридор в полумрак. Но все это я отметила как-то мельком, потому что не могла оторвать взгляд от лица мужчины, что стоял так близко. Мне приходилось закидывать голову, чтобы смотреть в его глаза. Я чувствовала тепло его тела. Легкое дыхание. Казалось, я даже слышала стук его сердца. А если положить ладонь на его грудь-там, где распахнуто пальто и видна белая рубашка, я, наверняка, почувствую это биение под пальцами.
И как-то до одури захотелось этого. Просто поднять руку и прижать к его груди. Чуть левее центра. И посмотреть, измениться ли его взгляд, когда я сделаю это.
Еще одна лампа погасла.
Тьма. Приближается.
Я вздрогнула и пришла в себя. Черт! Я реально хотела коснуться Дагервуда? Я? Да что со мной?!
И почему кажется, что он тоже хотел этого?
Отодвинулась, отвела взгляд.
– Что с этими лампами? – сипло пробормотала я, чтобы разбить тишину, окутывающую нас двоих плотным коконом интимности.
– Ненавижу больницы. В них всегда что-то не так.
Дагервуд не ответил, он просто открыл дверь в палату и придержал ее, впуская меня.
* * *– Рик!
Я бросилась к кровати, но остановилась, побоявшись потревожить больного. С жадностью уставилась в лицо парня. Я все еще помнила ту ужасающую серость, что разливалась на нем в мой последний визит, превращая в посмертную маску. Сейчас этих пугающих красок не было, кожа Рика оказалась лишь бледной.
Он спал, лежа на спине. В руке торчала игла катетера. Я осторожно тронула пальцы Рика. Такое легкое пожатие я могла себе позволить, не беспокоя свои фобии.
– Привет, – шепнула ему, не ожидая ответа. – Я по тебе скучаю.
– Он вас не слышит, – холодно сказал Дагервуд. – Он… в глубоком сне.
Я бросила на него быстрый возмущенный взгляд. Неужели обязательно все портить? Хотела даже сказать что-то язвительное, но в этот момент пальцы в моей руке дрогнули и крепко обхватили мои.
Я ахнула, уставившись на Рика. Под плотно закрытыми веками быстро задвигались глазные яблоки, словно парень видел меняющиеся образы. Его пальцы вновь шевельнулись, а линия на кардиомониторе вдруг запрыгала, взбесившись. Запищал какой-то датчик.
– Он меня узнал! – радостно подпрыгнула я. – Он приходит в себя! Рик!
Дагервуд шагнул ближе, напряженно всмотрелся в застывшее лицо больного.
– Выйдите, – коротко приказал он.
