Я тронула ручку двери, когда раздался голос.
– Сколько прошло времени с начала… его болезни?
– Пятнадцать дней, – я прохрипела это и медленно обернулась. Осмотрелась удивленно. Золотой богини в комнате не было, словно она просто испарилась. Беззвучно исчезла. Или просто вышла? Но почему я не услышала стука ее каблуков? Ее шпильками можно было проткнуть гранит, она не могла уйти так тихо!
Однако в кабинете были лишь хозяин дома и я.
Дагервуд потягивал кофе и смотрел на меня. Тень надежды снова шевельнулась внутри.
Мужчина сделал глоток, рассматривая мою одежду и фигуру.
– Что вы можете мне предложить, Виктория? – сухо произнес он. – За мою помощь?
– Я уже сказала… Все, что вы… захотите. Назовите сумму, я ее оплачу. Не сразу… Но я готова выплачивать хоть всю жизнь.
– Год, – равнодушно произнес он. – Год вы будете в полном моем распоряжении.
Я сжала ладони до боли, до полукруглых следов от ногтей на коже. Хотелось спросить, для чего ему целый год. Возможно, меня тоже нарядят в туфли и цепочку и заставят в таком виде прислуживать?
– Вряд ли вы годитесь для подобной деятельности, – усмехнулся Дагервуд, словно прочитал мои мысли.
Он вдавил на столе кнопку звонка и вновь склонился над бумагами. – Вас проводят в вашу комнату.
– Мою комнату? – изумилась я.
Он поднял голову.
– Ваше время началось, Виктория. В тот момент, когда вы вошли в эту дверь. Можете отметить в календаре.
– Вряд ли я это забуду, – пробормотала, выходя вслед за открывшим дверь дворецким. Или как там называется этот мужик в ливрее? На пороге не выдержала и обернулась.
– А как же…?
– Он будет жить, – не глядя на меня, бросил мужчина.
– Но…
– Я знаю, где он. Идите. Остальное не ваша забота, – отрезал Дагервуд. Потом замер и поднял голову. Темные глаза словно обожгли льдом. – Только не думайте, что Рик скажет вам спасибо.
– Конечно, скажет.
– Он выбрал смерть. А вы оспорили его решение.
– Смерть это последний пункт! – с жаром выкрикнула я. – Нет ничего хуже!
– О, вы ошибаетесь, Виктория.
Он сделал знак рукой, показывая, что разговор окончен, а я пошла за седовласым.
«Рик будет благодарен», – пыталась убедить я себя, не замечая ни роскошных панно на стенах, ни антикварной мебели. В моей голове снова и снова звучал вопль Рика, когда он еще был в сознании.
– Лучше сдохнуть. Лучше сдохнуть, чем это! – Вот что сказал он перед тем, как боль погрузила его в нескончаемую агонию.
* * *"
"Комната оказалась красивой. Наверное, в этом доме просто не было некрасивых комнат.
