Весь Чейз Джеймс Хэдли в одном томе

Были здесь прошлым летом. А вы прежде здесь бывали?

Джинни покачала головой:

— Вам очень понравится. Там здорово, и обслуживание прекрасное. Меня зовут Фред Брэдфорд. Это моя жена Милли и Фред-младший, сынок. У вас-то ребятишки есть?

Джинни рассмеялась. Блек поразился, что смех ее звучит так естественно.

— Нет, пока еще нету. У нас только свадебное путешествие.

Брэдфорд хлопнул себя по ляжке. Его добродушный смех будто полоснул по нервам тех, кто прятался в трейлере.

— Надо же! Слышишь, Милли, у людей свадебное путешествие!

Женщина в машине неодобрительно нахмурилась.

— Иди сюда, Фред, — позвала она резко. — Ты мешаешь этой молодой даме.

— Верно, верно, ты права, — Брэдфорд улыбнулся. — Простите меня, мисс…

— Гаррисон, — подсказала Джинни. — Жаль, что муж так занят машиной…

— Ну что за пустяки. Надеюсь, мы еще будем встречаться. А если не получится, желаю вам счастливо провести медовый месяц.

Брэдфорд вернулся к своей машине, залез в кабину, помахал рукой и тронулся дальше по дороге.

Морган и Блек с тревогой посмотрели друг на друга.

— Если покойничек начнет стрелять, они услышат выстрелы.

— Неважно, — Морган чувствовал себя так плохо, что ему все было безразлично. — В этих лесах наверняка охотятся. Подумают, стрелял кто-нибудь из охотников… — он взялся за рукоятку. — Давай, надо вытащить его.

Через окно послышался голос Китсона.

— Ну, как у вас дела?

Морган чуточку приподнял стекло.

— Оставайся на месте, — сказал он, — и предупреди нас, если покажется кто-нибудь еще. Мы сейчас его вытащим.

Китсон попятился от окна, ощущая внезапную тошноту.

Морган опустил стекло и кивнул Блеку.

Морган навалился на монтировку, и Джипо закрыл лицо руками.

Дэйв Томас, водитель бронемашины, лежал на полу. Боль в раздробленной скуле была невыносимой, но он терпел ее со стоическим мужеством.

Пуля Моргана прошла сквозь нижнюю часть его лица, раздробила скулу и вырвала полосу из языка.

Боль и шок вызвали долгий глубокий обморок, и он не скоро пришел в себя. Томас сразу же понял, что теряет много крови.

Он только наполовину осознавал, что произошло, и недоумевал, каким образом машина движется, когда никто ее не ведет. Он знал, что проживет недолго. При такой потере крови выжить невозможно, но смерть не пугала его. Он понимал, что, случись чудо и останься он жив, его изуродованное лицо не залечишь. А оставаться инвалидом и пугалом он не хотел, к тому же он не знал, сохранит ли способность говорить.

Его мучил вопрос, почему машина движется и раскачивается.