Весь Эркюль Пуаро. Том 1

Она сказала вам, что сожгла письма? О-ля-ля, да никогда женщина не уничтожит письмо, если сможет обойтись без этого! Даже если этого требует простое благоразумие!

– Все это чудесно, – проговорил я, потихоньку закипая, – но вы сделали из меня форменного осла! И дурачили меня от начала и до конца! Конечно, очень мило, что вы наконец соизволили все мне объяснить! Но даже моему долготерпению есть предел!

– Вы были так горды собой, друг мой! И у меня просто не хватило мужества развеять ваши иллюзии.

– Это нечестно! На этот раз, Пуаро, вы зашли слишком далеко!

– Бог мой! Сколько шума из-за такой ерунды!

– Нет, баста, я сыт по горло!

Хлопнув дверью, я гордо удалился.

Убийство на поле для гольфа

Вероятно, многие помнят известный анекдот о том, как молодой автор, желая сразить наповал пресыщенного редактора, которого ничем уже не проймешь, сразу взял быка за рога и начал свой роман словами: «Черт побери! – воскликнула герцогиня».

Удивительное совпадение, но история, которая приключилась со мною, имеет очень похожее начало. Правда, юная леди, с уст которой сорвалось упомянутое мною энергическое выражение, явно не принадлежала к титулованным особам.

Стояло самое начало июня. Закончив дела в Париже, я возвращался утренним поездом в Лондон, где мы с моим старым другом Эркюлем Пуаро, удалившимся от дел бельгийским сыщиком, снимали квартиру.

Я бросил не слишком приветливый взгляд на хорошенькую головку, лихо увенчанную маленькой красной шляпкой. Довольно дерзкая девица! Густые черные завитки скрывали уши. Вряд ли ей было больше семнадцати, несмотря на толстый слой пудры, покрывавшей ее лицо, и губы, накрашенные не просто ярко, а что называется вырви глаз.

Нимало не смущаясь, она ответила на мой взгляд и скорчила презрительную гримаску.

– Скажите на милость! Почтенный джентльмен, кажется, шокирован! – воскликнула она, адресуясь к воображаемой публике. – Прошу прощения! Дурной тон и всякое такое… но, ей-богу, я не виновата! Представляете, куда-то делась моя сестра, моя единственная сестра!

– Вот как? – вежливо осведомился я. – Право, мне очень жаль!

– Он нас осуждает, – заметила девушка. – Осуждает и меня, и мою сестру. И это уже совсем несправедливо, ведь он ее даже не видел.