Весь Эркюль Пуаро. Том 1

Ну что ж, отложим пока письмо. Итак, на чем мы остановились? Ах да, орудие убийства. Боюсь невольно причинить вам боль, мосье Рено. Я знаю, вы подарили этот нож вашей матушке. Очень печально… просто ужасно…

Жак Рено подался вперед. Его лицо, пылавшее, когда он читал письмо, теперь стало белым как мел.

– Вы говорите… отец был… был убит ножом из авиационной стали? Нет, невозможно! Это же маленький, почти игрушечный ножик!

– Увы, мосье Рено, такова горькая правда! Этот игрушечный ножик оказался прекрасным оружием.

– Где он? Можно мне посмотреть? Он что, все еще в… теле?

– О нет, конечно. Его вынули. Вы действительно хотите посмотреть? Чтобы удостовериться? Что ж, это возможно, хотя мадам Рено его уже опознала. Мосье Бекс, могу я вас побеспокоить?

– Конечно. Я тотчас схожу за ним.

– Может быть, лучше проводить мосье Рено в сарай? – вкрадчиво предложил Жиро. – Он, вероятно, захочет увидеть отца.

Молодой человек содрогнулся и отчаянно замотал головой.

– Пока не надо… потом, может быть. Мосье Бекс, будьте так любезны, принесите сюда нож.

Комиссар вышел из гостиной. Стонор подошел к Жаку и стиснул его плечо. Пуаро поднялся и стал передвигать подсвечники, стоявшие не совсем симметрично, – они давно уже не давали ему покоя. Следователь снова и снова перечитывал таинственное любовное послание в надежде найти подтверждение своей первоначальной версии – убийство на почве ревности.

Вдруг дверь с грохотом распахнулась и в гостиную ворвался комиссар.

– Господин следователь! Господин следователь!

– Исчез. Испарился. Стеклянная банка, в которой он лежал, пуста!

– Что? – закричал я. – Не может быть! Ведь сегодня утром я видел… – Слова замерли у меня на языке.

Все, кто был в гостиной, уставились на меня.

– Что вы такое говорите? – вскричал комиссар. – Сегодня утром?

– Я видел его там сегодня утром, – сказал я медленно.

– Стало быть, вы входили в сарай? Где вы взяли ключ?

– Попросил у полицейского.

– И вы входили туда? Зачем?

Я замялся было, но потом решил, что самое лучшее, что я могу сделать, – это чистосердечно признаться во всем.

– Мосье Отэ, – заявил я, – я совершил серьезный проступок и теперь считаю своим долгом покаяться в нем и просить вашего снисхождения.

– Да говорите же, мосье.