Весь Эркюль Пуаро. Том 1

В этой картине все встало на место – и плащ на мертвом мосье Рено, и поразившее меня сходство мосье Жака с отцом: когда он ворвался в гостиную, мне на мгновенье показалось, что покойник ожил.

– Продолжайте же, – настойчиво требовала Сандрильона.

– Вероятно, он стоял спиной к вам, но вы узнали его, вернее, вы думали, что узнали Жака Рено. Походка, осанка, посадка головы, даже плащ – все было так хорошо знакомо вам.

– В одном из писем к Жаку Рено вы грозили ему местью. Когда вы увидели его, вы потеряли голову от гнева и ревности… и ударили его ножом! Вы не хотели убивать его, я ни секунды в этом не сомневаюсь.

Она закрыла лицо руками и сдавленным голосом прошептала:

– Вы правы… правы… У меня все это будто стоит перед глазами…

Потом она вскинула голову и выкрикнула резко, почти гневно:

– И вы любите меня? Разве можно любить меня теперь, когда вы все знаете?

– Не знаю, – устало вздохнул я. – Наверное, с любовью ничего уж не поделаешь. Я пробовал противиться ей с того самого первого раза, как увидел вас, но чувство оказалось сильнее меня.

И тут вдруг, когда я меньше всего ожидал, с ней снова началась истерика. Она бросилась на пол и отчаянно зарыдала.

– О нет! Нет! Я не вынесу этого! – кричала она. – Что мне делать! Я не знаю! Не знаю! О горе мне! Хоть бы кто-нибудь научил, что мне теперь делать!

Я снова опустился на колени рядом с ней, стараясь как мог успокоить ее.

– Не бойтесь меня, Белла. Ради бога, не бойтесь.

Мои слова произвели на нее неожиданное действие – она точно окаменела. Потом отвела руки от лица и уставилась на меня.

– Так вы думаете, что я?.. – шепотом проговорила она. – Вы думаете, что я люблю Жака Рено?

И тут она, улыбаясь сквозь слезы, порывисто обвила мою шею руками и прижалась ко мне нежной мокрой щекой.

– Вас я люблю несравненно сильнее, – шептала она. – Его я никогда так не любила!

Она коснулась губами моей щеки, потом моих губ… Она целовала меня так нежно, так горячо… Ее порыв был столь неистов и неожидан, столь непосредствен и искренен, что, проживи я хоть целую вечность, этой минуты мне не забыть никогда!

В этот момент дверь скрипнула, мы обернулись – на пороге стоял Пуаро и молча смотрел на нас.

Я не колебался ни секунды.