Весь Эркюль Пуаро. Том 1

 — А вот и наш раненый герой! Мистер Гастингс — мисс Ховард!

Мисс Ховард пожала мне руку сердечной, почти болезненной хваткой. Мое первое впечатление — невероятно синие глаза на загорелом лице. Это была женщина лет сорока, с приятной внешностью и глубоким, почти мужским, громким голосом. Высокая, плотного сложения, и такие же под стать фигуре крепкие ноги в добротных, толстых башмаках. Ее речь, как я вскоре убедился, напоминала телефонный стиль.

— Сорняки лезут так быстро. Мне за ними никак не поспеть.

Я и вас пристрою. Берегитесь!

— Рад быть хоть чем-нибудь полезен! — отозвался я.

— Не говорите так. Никогда не поверю.

— Вы циник, Эви, — смеясь, произнес Джон. — Где у нас сегодня чай — в доме или на лужайке?

— На лужайке. День слишком хорош, чтобы сидеть взаперти.

— Тогда пошли. Сегодня вы уже свое отработали. Пойдемте подкрепимся чаем.

— Ну что ж. — Мисс Ховард стянула садовые перчатки. — Пожалуй, я с вами согласна. — И она повела нас вокруг дома, к тому месту, где в тени платана был накрыт стол.

С плетеного стула поднялась женщина и сделала несколько шагов нам навстречу.

— Моя жена — Гастингс, — представил нас Джон.

Никогда не забуду моего первого впечатления от встречи с Мэри Кавендиш. Ее высокая, стройная фигура четко выделялась на фоне яркого солнечного света. В чудесных желтовато-карих глазах, каких я не встречал ни у одной женщины, будто сверкали искры тлеющего огня. От нее исходила сила глубокого покоя, и в то же время в этом изящном теле чувствовался неукротимый дух.

Эта картина до сих пор ярка в моей памяти.

Мэри Кавендиш встретила меня несколькими приветливыми словами, произнесенными низким чистым голосом, и я опустился на плетеный стул, испытывая удовольствие от того, что принял приглашение Джона. Миссис Кавендиш угостила меня чаем. Несколько произнесенных ею фраз усилили мое первое впечатление от этой на редкость обворожительной женщины. Внимательный слушатель всегда стимулирует признательного рассказчика.

Я стал в юмористическом тоне описывать отдельные эпизоды моего пребывания в санатории и льщу себя надеждой, что изрядно позабавил свою хозяйку. Джон хоть и славный парень, но блистательным собеседником его вряд ли назовешь.

В этот момент из дома через открытое французское окно донесся хорошо запомнившийся мне с детства голос:

— В таком случае, Алфред, вы напишете принцессе после чая, а леди Тэдминстер я завтра напишу сама.