Весь Гарднер в одном томе

В этот момент он подписал себе смертный приговор, потому что Гриффин сразу ухватился за уникальный случай. Он поставил Белтера там, где тот стоял, когда в него стреляла жена, после этого выстрелил Белтеру прямо в сердце. Затем он оставил револьвер и вышел. Разве это не гениально просто?

Утреннее солнце заглядывало через окно в кабинет Мейсона. Адвокат сидел в кресле, глаза у него были покрасневшие от недосыпания. Он смотрел через широкий стол на Пола Дрейка.

— Я узнал кое-что по знакомству, — заявил детектив.

— Гриффин сломался в шесть утра, — сообщил Дрейк. — Над ним работали всю ночь. Нора Вейт пыталась от всего отказаться, узнав, что он молчит. Дело решили показания старухи. Это странная женщина. Она не пискнула бы ни словечка до судного дня, если бы дочка держала язык за зубами.

— Следовательно, она все-таки дала показания против Гриффина?

— Да, и это самое смешное. Она света не видит из-за дочери. До тех пор пока она думала, что обеспечит ей хорошую партию, она держалась. Но как только решила, что Гриффин оказался в ловушке и ей нет никакой выгоды дольше покрывать его, она повернула против него.

— А что с Евой Белтер? — спросил Мейсон. — Я подал прошение об освобождении.

— Напрасно старался. Они сами освободили ее около семи часов утра. Как ты думаешь, она появится здесь?

Мейсон пожал плечами:

— Может быть, будет чувствовать благодарность, а может быть, и нет. Во время последнего свидания она обругала меня последними словами.

В другой комнате скрипнули двери, после чего щелкнул замок.

— Мне показалось, что я закрыл дверь, — сказал Дрейк.

— Может быть, это портье, — ответил Мейсон.

Дрейк встал и тремя длинными шагами подошел к двери. Он выглянул, и на его лице появилась улыбка:

Из приемной раздался голос Деллы Стрит:

— Добрый день. Мистер Мейсон уже здесь?

— Здесь, — ответил Дрейк, снова закрывая дверь. Он посмотрел на часы, потом на Мейсона:

— Нечего сказать, твоя секретарша рано приходит на работу.

— Она начинает работу в девять. Я не хотел морочить ей голову вечером, у нее и так было много работы. Я сам настучал на машинке прошение об освобождении Евы Белтер, поймал в полночь судью, чтобы он подписал его, и подал прошение.

— Ее освободили и без этого. Ты напрасно старался.

— Предпочитаю подать ненужное прошение, чем не подать нужного, — серьезно ответил Мейсон.

Дверь в коридор снова щелкнула. В тишине пустого здания звуки доходили до самого кабинета.