Весь Гарднер в одном томе

Полиция и прокурор возьмут в оборот всех тех, кто там был.

— Всех, но не вас? — уточнил Перри Мейсон.

Она покачала головой:

— Нет, нас оставят в покое. Впрочем, никто не знает, что я там была. Сержант знает, что был Гаррисон Бурк, но это все. Я назвала выдуманное имя.

— Вы не понимаете? Если пресса начнет слишком нажимать, то полиция вынуждена будет допросить Гарри. Тогда он скажет, в чьем обществе он находился, потому что в противном случае дело будет выглядеть значительно хуже, чем в действительности. А на самом деле в этом не было ничего особенного.

Перри Мейсон минуту барабанил пальцами по столу, потом посмотрел на нее пронзительным взглядом.

— Хм, — сказал он. — Я не хотел бы, чтобы между нами были какие-нибудь недоговоренности. Вас беспокоит политическая карьера Гаррисона Бурка?

Она посмотрела на него понимающе:

— Да нет же. Я тоже не хочу никаких недоговоренностей. Мне нужно спасать собственную шкуру.

Перри Мейсон снова забарабанил пальцами, после чего сказал:

— Это будет дорого стоить.

— Я готова. — Она открыла сумочку.

Он смотрел на то, как она отсчитывает и укладывает на столе деньги.

— Что это? — спросил он.

— В счет гонорара. Когда вы узнаете, сколько они хотят за молчание, тогда вы свяжетесь со мной.

— Каким образом я с вами свяжусь?

— Вы дадите объявление в рубрику «Лично» в «Экзамайнер», — сказала Ева Гриффин. — Вы опубликуете такой текст: «Е.Г. Переговоры закончены». Тогда я приду к вам.

— Мне это не нравится, — сказал Мейсон.

— Как это можно устроить иначе? — живо заинтересовалась она.

— Не знаю, — пожал плечами Мейсон. — Иногда можно устроить иначе.

— Я могу сказать вам одну вещь о Фрэнке Локке, — вдруг решилась она. — В его прошлом есть кое-что, что он скрывает. Я не знаю, что это такое, но, может быть, он сидел когда-то в тюрьме или что-то подобное.

— Кажется, вы его хорошо знаете. — Мейсон внимательно посмотрел на нее.

— Я в глаза его не видела, — заявила посетительница.

— Тогда откуда вы так много о нем знаете?

— Я вам уже сказала, чтобы вы не спрашивали об этом.

Он снова забарабанил пальцами по краю стола.

— Я могу сказать, что прихожу от имени Гаррисона Бурка?

Она энергично покачала головой:

— Вам нельзя говорить, что вы приходите от чьего бы то ни было имени. Не называйте никаких фамилий. Впрочем, вы сами решите, как это устроить. Я не знаю.