Весь мир театр

– Ной Ноевич рассердился и уехал, – объяснил Девяткин. – Действительно, неудобно, господа. Такой человек, а его, будто мелкого воришку, заставляют ждать вызова. Я могу ответить на любые вопросы, касающиеся распорядка, режима, устройства уборных и всего прочего. Это моя компетенция.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Фандорин актрису.

Она была очень бледна, с опухшими глазами. Прическа гейши сбилась вбок, на широких рукавах кимоно виднелись следы туши – должно быть, Элиза утирала слезы. Лицо, впрочем, было чисто вымыто, грима на нем не осталось.

– Благодарю, я чувствую себя лучше, – тихо ответила она. – Со мной почти все время была Симочка. Помогла мне привести себя в порядок, а то я была похожа на ведьму, вся в черных разводах… Сима ушла полчаса назад, ее вызвался проводить господин Маса.

Взревновал меня к Субботину, догадался Эраст Петрович. Ну и черт с ним. Пусть утешается со своей Клубникиной, обойдемся.

– Два вопроса, сударыня, – перешел он на деловой тон. – Первый: ручка была такой и прежде?

Эраст Петрович показал на внутреннюю сторону двери.

Но Элиза, кажется, видела только следы крови. Она зажмурилась, слабым голосом произнесла:

– Я… не знаю… Не помню…

– Я помню, – заявил Девяткин. – Ручка была в полном порядке. А что это тут написано?

– Об этом б-будет мой второй вопрос. Госпожа Луантэн, называл ли вас когда-нибудь покойный «Лизой»? – Эраст Петрович постарался, чтобы вопрос прозвучал совершенно нейтрально.

– Нет. Меня никто так не называет.

– Может быть, в минуты… интимности? – Интонация спрашивающего стал еще суше. – Прошу вас быть откровенной. Это очень важно.

Ее шеки порозовели, глаза гневно сверкнули.

– Нет. А теперь прощайте. Мне нехорошо.

Она повернулась и вышла. Девяткин кинулся за ней.

– Куда же вы в кимоно?

– Я провожу вас до гостиницы!

– Меня довезет авто.

Что означало ее «нет», терзался Фандорин. Что Лимбах даже в минуты интимности не называл ее «Лизой» или что минут интимности не было? Но если не было, к чему такие бурные проявления скорби? Тут не просто потрясение от вида смерти, тут сильное, настоящее чувство…

– Итак, – бесстрастно резюмировал он.

– Что же тогда означает это недописанное слово? Не расписаться же он вздумал напоследок собственной фамилией: «Лимбах, с почтением»?

– Б-браво.