Весь мир театр

О том, что собирался наладить отношения с другом, он уже не помнил. Хотел только одного – уйти. Но сделать это, не привлекая к себе внимания, можно будет только после начала репетиции, а она почему-то всё не начиналась.

На сцену вышел Девяткин.

– Телефонировал Ной Ноевич. Просит извинения. Он у господина Шустрова, задерживается.

Актеры, рассевшиеся было в кресла первого ряда, снова встали, разбрелись по залу.

«Злодейка» Лисицкая подошла к столику, около которого голубком и голубкой сидели исполнители заглавных ролей.

Взяла «Столичную молву», сладким голосом попросила:

– Милый Газонов, почитайте нам что-нибудь интересненькое.

– Да-да, я тоже люблю вас послушать! – подхватил Мефистов, улыбаясь во весь свой громадный рот.

Японец не заставил себя упрашивать.

– А что угодно, неважно. – Лисицкая незаметно подмигнула Мефистову. – У вас такой звучный голос! Такой очаровательный выговор!

В иное время Фандорин не позволил бы ехиднам издеваться над его товарищем, но сейчас испытал скверное чувство злорадства.

Пускай индюк, «стар» новоявленный, выставит себя перед Элизой и всеми остальными на посмешище! Это тебе не кувыркаться по сцене без единой реплики!

Масе очень нравилось звучание собственного голоса, поэтому просьба его не удивила. С удовольствием он развернул лист, откашлялся и с интонацией заправского декламатора стал читать все подряд. Сверху на странице были напечатаны объявления в красивых рамках – не пропустил и их.

Начал с рекламы пастилы «Трезвость», обещающей исцеление от запоев, прочитав текст с выражением до самого конца:

– «…Гуромадное коритество горьких пуяниц присра-ри то-ро-га-че-ри-ные бу-ра-го-да-ру-но-сучи, во-суто-ру-га-ясь тю-до-дей-су-то-венной сирой пасучиры».

– Пробовали мы эту «Трезвость», – пробасил Разумовский. – Не помогает. Одна изжога.

С не меньшим чувством Маса зачитал призыв «классного художника В. Н. Леонардова» записываться к нему в ученики на курс живописи и рисования.

– Сьто такое «курасный»? – спросил он.

– Это значит «очень хороший», «очень красивый», – не моргнув глазом, объяснил Мефистов.

 – Например, Курасная прощадь. Или про вас можно сказать: курасный актер.

Эраст Петрович нахмурился. Он видел, с какими ухмылками слушают Масу некоторые из актеров, но это не доставило ревнивцу ожидаемого удовольствия.

Однако потешались над коверкающим слова японцем не все. Клубникина, например, мечтательно улыбалась.

Вероятно, для женщины ее склада измена лишь повышает котировку любовника.