Весь Перри Мейсон в 4-х томах. Том 2

– О моем пасынке! – повторил Бартслер взволнованно. – Я не хотел бы, чтобы в этом деле были какие-либо недомолвки. Этот негодяй заслуживает только солидного пинка под зад. Этот лицемер, этот осел, этот эгоист…

– Ничего не скажешь, довольно исчерпывающий список, – заметил Мейсон.

– Я мог бы еще дополнить его, если бы у меня было время подумать, – ответил Бартслер. – От него можно ожидать чего угодно. Он так охвачен манией изображать из себя великого актера, что готов делать все, за исключением, конечно, честной работы.

– Как относится к этому его мать? – спросил Мейсон.

– Она ничего не видит, кроме него. Для нее он – все голливудские звезды, вместе взятые.

– И она готова многое сделать для его карьеры?

– Дело действительно деликатное, – заметил Мейсон.

– Черт побери, оно вовсе не должно быть деликатным, – взорвался Бартслер. – Говоря «все», я знаю так же хорошо, как и вы, что это означает. Она готова лгать, красть, не знаю, может быть, даже убивать ради…

– О ком разговор? – спросил холодный, сдержанный голос с другого конца комнаты.

Бартслер поднял взгляд и, увидев жену, поднялся с кресла.

– Ты помнишь мистера Мейсона, моя дорогая? Это его секретарша мисс Делла Стрит.

– Добрый вечер, – сказала она холодно, после чего снова повернулась к мужу. – О ком ты говорил, Язон?

Бартслер выдержал ее взгляд.

– Черт возьми, если ты обязательно хочешь знать, то о тебе.

– Понимаю.

– Нет. И оставим это… – начал Бартслер.

На ее лице появилась ледяная улыбка.

– Потому что если так, то ты слишком поздно подумал об этом. Завтра я подаю на развод.

Бартслер вздохнул, после чего процедил сквозь стиснутые губы:

– Это развязывает мне руки.

– Совсем нет, – сладко сказала она. – Это только первый раунд. Господин адвокат подтвердит, что остается еще урегулировать вопрос имущества.

– Если ты себе воображаешь, – взорвался он, – что выдавишь из меня хоть один доллар для себя и своего сыночка…

– Хватит, Язон, – резко перебила она. – Можешь сколько угодно терзать меня, это твоя супружеская привилегия. Но моего сына оставь в покое. Ты не имеешь на него никаких прав. Я его содержу.

– Ты его содержишь! – фыркнул Бартслер. – Берешь от меня деньги и даешь ему.

– Тем не менее это мои деньги, когда я их даю ему.