Весь Перри Мейсон в 4-х томах. Том 2

Бродяга имеет право на справедливое отношение к себе, но у него могут возникнуть неприятности. Я приму именно его. Банкир же со своим вопросом по корпоративному законодательству может отправляться к другому адвокату. Будь я проклят, если…

– По вопросу корпоративного законодательства с вами хочет побеседовать бродяга, – вставила Герти.

Мейсон тяжело вздохнул:

– Герти, ты безнадежна. Ты способна думать только о землянике в сметане, горячих булочках с кофе и сне. Бродяга приходит в контору, чтобы проконсультироваться со мной по корпоративному законодательству, а ты относишься к происходящему как к обычному явлению! Делла, выйди и прогони банкира.

К бродяге же отнесись как к почетному гостю. Верховую прогулку придется отложить до завтра.

Делла Стрит вышла вслед за Герти в приемную. Минут через пять она вернулась.

– Итак? – спросил Мейсон.

– О! – разочарованно вздохнул Мейсон.

– Я не смогла понять, кто он такой. Одежда не то чтобы совсем ветхая, но изрядно поношенная и выгоревшая на солнце. Я считаю, что он – человек, живший вне города ради какой-то определенной цели, к тому же он достаточно неразговорчив и осторожен.

Не сказал мне ни одного слова о своем деле.

– В таком случае пусть уходит и проявляет свою подозрительность в другом месте, – несколько раздраженно заметил Мейсон.

– Он так не поступит. Он ждет встречи с вами терпеливо, как… осел. Шеф, я все поняла! Он – старатель. Как же я раньше не догадалась! На нем стоит печать пустыни, а свою терпеливость он приобрел, общаясь с ослами.

Он пришел встретиться с вами и добьется этого – сегодня, завтра, на следующей неделе. Кто-то посоветовал ему поговорить с Перри Мейсоном, и он будет говорить только с Перри Мейсоном.

Глаза Мейсона сверкнули.

– Пригласи его, Делла. Как его зовут?

– Бауэрс. Имени или инициалов он не назвал.

– По его словам, там, где разложит одеяло на ночлег.

– Превосходно! На него необходимо взглянуть.

Делла понимающе улыбнулась, вышла и через мгновение вернулась с клиентом.

Бауэрс с порога принялся изучать Мейсона взглядом, в котором чувствовалась доля беспокойства, но не было ни приветливости, ни почтительности.

Человек, казалось, лучился достоинством. Выгоревшая на солнце рабочая рубашка была безукоризненно чиста, хотя воротничок от частых стирок стал мягким и потрепанным. Куртка, очевидно, была сшита из оленьей кожи и определенно не отличалась чистотой. Ее так заносили, что вкрапления грязи придали ей особенный блеск, похожий на глазурь на фарфоре.