Весь Роберт Шекли в одном томе

— Например, о своем союзнике Хальдемаре.

— Пропади он пропадом! — сказал Джон — Я действительно напрочь забыл про него.

— Самое время вспомнить. Его огромный и неуправляемый флот у нас на левом фланге.

— В дверь постучали.

— Войдите! — сказал Джон.

Вошедший адъютант протянул Джону космограмму от Хальдемара. «Поздравляю с блестящей победой, — прочел граф Джон — Когда приступим к разграблению?»

— О нет! — сказал Джон.

— А чего еще ты ожидал от союзника-варвара, хотела бы я знать?

— Может, если я отдам ему на разграбление пару-тройку глормийских городов, он успокоится и вернется домой?

— Нет! — Анна яростно затрясла головой.

— Согласен, — решительно промолвил Джон. — Я предотвращу опасность, провозгласив самого себя новым королем Глорма. А ты станешь новой королевой. Как тебе мой план?

— Нереально, — отрезала Анна.

— Тебе ни одна моя идея не нравится, — обиделся Джон.

— Глормийцы преданы Драмоклу. Они никогда не покорятся тебе и не дадут ни минуты покоя. Если ты собираешься править одновременно и Карминосолом и Глормом, ты получишь на свою голову бесконечную и разорительную партизанскую войну. Тогда уж мы как пить дать вылетим в трубу.

— А что, если мы посадим на трон Чача? Он нам многим обязан и будет куда сговорчивее Драмокла.

— Это тоже нереально, — сказала Анна. — Ты разве не слышал? Принц Чач бежал, и исключительно по твоей вине.

— О чем ты говоришь?

— Помнишь девчонку-рабыню по имени Дорис, которую ты подарил Чачу? Ну так вот: они спелись, эти двое. Девчонка околдовала принца. Чач не присоединился к нашему флоту во время похода. Он бежал вместе с Дорис на своем собственном звездолете в неизвестном направлении.

— Ну что за люди! Ни на кого положиться нельзя! — расстроился Джон. Стало быть, Чач вне игры. Ты уверена, что я не смогу править планетой?

— Абсолютно уверена, — холодно сказала Анна.

— Ладно, я же просто спросил. А как насчет других сыновей короля?

— Слишком юные, — сказала Анна.

— А может, провозгласим регентшей Лиру? Она вроде разумная женщина.

— Я давно знаю Лиру, — сказала Анна. — Она хороший человек, хотя немного взбалмошна и склонна к романтическим порывам. Но глормийцы ни за что не признают ее — она из старинного и знатного аардваркского рода, а стало быть, чужачка. Кроме того, мы не сможем с ней связаться.