Весь Тайгер Манн

Наша страна опирается не на чертово правительство, которое допускает, чтобы крысы вроде Кастро или кремлевских подонков сеяли между нами рознь. Наша страна — это страна для народа. Пожалуйста, Рэндольф, запомни это! Когда в какой-то стране что-то случается и мальчики вроде вас, наложив в штаны, не могут ничего исправить, когда политиканы пасуют из боязни наступить кому-нибудь в верхах на мозоль и не быть переизбранными на второй срок, тогда за это беремся мы. Теперь запомните и передайте своим. Нас никто не остановит.

Станем совать свой нос туда, куда не просят, и делать то, что по идее должны делать вы и ваши люди. Когда кто-то из нас умирает, другие продолжают делать дело. Мы все тренированные профессионалы, и ваши мальчики могут многому научиться у каждого из нас. Не раз мы вытаскивали вашу задницу из огня и потеряли на этом не одного хорошего парня. Никто нас не остановит. Никто. Теперь говорите по существу или убирайтесь!

Прошла минута, и мне показалось, что они взорвутся.

Рэндольф и Уотфорд выглядели разъяренными, их лица покраснели. Только Каттер сидел тихо, и углы его губ кривила улыбка. Наконец Рэндольф сказал:

— Может быть, стоит здесь поставить точку, Тайгер. Видимо, нам придется вывести тебя из игры.

Я знал, что он собирается на меня повесить; в этом случае он сможет сделать все, что угодно.

— Ты был в номере в Чемберлен-Хаус?

Он проигнорировал меня и продолжал:

— Габен Мартрель дал нам подробное описание и опознал твое фото. Лифтер сделал то же самое.

Мартрель получил политическое убежище, и твой поступок — акт насилия и нарушения закона.

— Вам понадобится уйма времени, чтобы доказать это.

— Мы можем задержать тебя и выяснить, что ты собираешься делать дальше.

— Для газет это будет интересно.

— Нам по силам замять дело.

— Может быть, и так, — согласился я.

Рэндольф мрачно усмехнулся:

— Ну а если мы попробуем. Мэнн? Несколько дней в одиночке сделают тебя сговорчивей.

— Но вы же не спрашивали меня, — усмехнулся теперь я.

Рэндольф потерял терпение и окрысился:

— О том, ради чего вы сюда пришли. Почему мы интересуемся Мартрелем.

— Ну хорошо, почему?

— Потому что он не собирается раскалываться. Он собирается хранить молчание, а вы будете сидеть, как у пещеры Али-Бабы, не зная волшебных слов «Сезам, отворись!», — он-то не побеспокоится шепнуть вам эти словечки. А вы ничего не сможете сделать, чтобы упрямец заговорил.

Я крепко прижал его, и он знал это.